Матушка упала бы в обморок от подобного заявления, у Золтера лишь раздуваются ноздри. Меня окатывает его яростью, как ледяной водой с неба ближе к концу осени, я опускаю глаза и пробую кусочек. По вкусу чем-то напоминает смесь картошки с горохом, разве что более твердое и волокнистое. Понимая, что говорить со мной сейчас себе дороже, его аэльвэрство предпочитает есть молча, и я целиком и полностью поддерживаю его решение.
Так проходит наш первый совместный завтрак.
Когда он наконец поднимается, чтобы отодвинуть мне стул, я интересуюсь:
– Со мной была девушка. Где она?
Я отчетливо помню слова Льера: «Ты пойдешь с нами, девочка?» – и ответ девушки: «Да», но несмотря на это сейчас надеюсь услышать, что она осталась в Мортенхэйме и что последнее мне показалось под воздействием морока элленари.
– Она в целительском корпусе.
– В целительском?! Что с ней?
Золтер смотрит на меня сверху вниз и коротко произносит:
– Не перенесла перехода.
Целительское крыло отличалось от нецелительского только тем, что в нем было еще холоднее. По крайней мере, мне так показалось, пока мы на пару с его альвэрхамством шли по коридорам, а все снова стелились по стенам, я сто раз успела пожалеть, что на мне нет шали. Никогда в жизни не жаловалась на холод, даже в стенах Мортенхэйма, многовековых, каменных, поглощающих тепло, а здесь мерзла от кончиков пальцев ног до макушки. Впрочем, возможно, все дело было в магии смерти, пронизывающей это место, или правильнее будет сказать – являющейся его сутью?
– Почему ваши целители не могут ей помочь? – спросила я.
– Потому что помогать ей в Аурихэйме бесполезно. Наш мир оказался для нее слишком тяжелым.
– И что, вы просто позволите ей умереть?! – холодно спросила я.
– Она ничего не значит.
– Для вас ничего не значит! Она – живой человек.
Пока что живой.
– Это не обсуждается.
У-у-урод.
Я сжала кулаки, мысленно сосчитала до трех и так же мысленно макнула Золтера в его тьму. Раз, другой, третий. Не знаю, что чувствует элленари, которого макнули физиономией в глубинный тлен, но надеюсь, что ничего хорошего.
Он остановился так неожиданно, что я чуть не споткнулась, а потом провел по стене рукой.
– Здесь нет дверей, – пояснил он в ответ на мой невысказанный вопрос. – В этом крыле.
– Почему?!
– Большинство недугов Аурихэйма неисцелимы. Некоторые заразны. Часть из них приводит к безумию, поэтому открыть проход могу только я или целители.
Всевидящий!
Это целительское крыло? Это застенки!
Прежде чем я успела ему об этом сказать, уже оказалась в комнате, и правда больше напоминающей подвалы Мортенхэйма (их обожала Тереза, я же спустилась туда лишь раз и лишилась на этот счет всякого любопытства). Окна в комнате, разумеется, тоже не было, а источниками света являлись магические шары, парящие под потолком. Иссиня-черные искры клубились внутри, создавая неяркую дымку свечения.
Амалия лежала на кровати, тело девушки окутывали тянущиеся к ней со всех сторон черные щупальца. Пульсирующая в них тьма заставила меня ахнуть и прижать руки ко рту.
– Что вы с ней делаете?! Это же…
– Это не позволяет ей умереть, – отозвался Золтер. Я обернулась, но на его лице вновь не было ни единой эмоции. – Я уже говорил, что смерть и жизнь гораздо ближе, чем вы думаете, леди Лавиния.
Смерть и жизнь.
Прежде чем мысль успела оформиться, стена за нашими спинами разошлась и в комнату шагнул Хьерг. Коротко поклонился:
– Мой повелитель.
– Как она?
– Угасает. Тьма запускает ее сердце каждые полчаса. Еще ночью приходилось делать это гораздо реже.
Я прижала ладони к глазам, потом снова повернулась к Золтеру.
– Пожалуйста. Позвольте ей вернуться.
– Нет.
– Бо…
– Прежде чем вы зададите вопрос, за который мне придется вас наказать, нет. Я не боюсь, что по ее следу найдут вас. Я не боюсь, что сюда явится кто-то из вашего мира – ваш брат или кто-то еще, в Аурихэйм не попасть без проводника-элленари. Я не боюсь, что мне придется сразиться с вашим братом, этого стоит бояться вам.
Он едва пошевелил пальцами, и связывающие Амалию путы налились силой Глубинной Тьмы, от которой меня бросило в озноб.
– Ваша спутница не переживет повторного перехода. Ее сердце остановится, как только мы уберем тьму. А повторное пересечение границы миров расплавит ее тело.
Хьерг нахмурился, я же задохнулась от ужаса. Неужели нечего нельзя сделать?! Неужели…
Смерть и жизнь.
Эта мысль снова ворвалась в сознание, когда я ощутила клубящуюся в углах Глубинную Тьму.
Смерть и жизнь.
Тереза запустила сердце Анри с помощью своей силы, она рассказывала об этом много лет спустя. Она вытащила его брата из самого сердца тьмы и за это обзавелась седой прядью, отметиной смерти. Я бессильна там, где царствует смерть. Но я могу ее спасти там, где есть жизнь. Пусть я не целитель, но я могу поделиться с ней тем, чем меня наградила магия.
– Мне нужно в лес, – сказала я. – Есть здесь лес? Поблизости. Я смогу спасти ее. По крайней мере, сделаю все, что в моих силах.
Хьерг и Золтер переглянулись, и на миг показалось, что его аэльвэрство стал еще темнее.
– Это невозможно, леди Лавиния.
Странно, но это сказал целитель.
– Почему?!
