Сильный удар угодил Кариму в больное плечо и если бы не толстый стальной наплечник, воин остался бы без руки. Тупая боль парализовала руку, заставив Карима опустить меч. Редгардиец не теряя не секунды, занёс над головой саблю…
«Это конец!» – пролетела мысль в мозгу воина.
…Внезапно лицо степного воина исказила гримаса боли. Рука выронила саблю, а из груди вылезло окровавленное остриё меча. Покачнувшись, редгардиец повалился на землю.
–Командир, ты ранен? – спросил Гафур, смотря на залитое вражеской кровью лицо командира.
–Нет, это кровь врагов, – ответил Карим.
Поговорить им не удалось, так как тут же последовала следующая атака редгардийцев. Задние ряды кавалерии напирали, и на стыке атаки образовалась давка. Солдаты Нифльхейма терлись плечом к плечу с редгардийцам. Трупов было так много, что лошадям некуда было ставить копыт, и они подворачивали ноги, цепляясь за мертвецов…
Степной воин бил, как сумасшедший, нанося серии ударов по щиту Карима. Внезапно лошадь воина покачнулась. Когда Карим падал, он краем глаза увидел глубокую рану на шее лошади, с которой фонтаном била кровь. Смертельно раненная кобыла, придавила воину ногу, и он был крепко прижат к земле. Прикрываясь щитом, он увидел, как редгардиец, почему-то потеряв к нему интерес, бросился в атаку на новую жертву.
«Сегодня боги благоволят мне!» – подумал Карим и, отбросив щит, попытался изо всех сил выдернуть ногу из-под бьющейся в предсмертных судорогах кобылы.
Испуганная гнедая лошадь без седока, пытаясь выбраться из этой смертельной мясорубки, рвалась сквозь толпу, не видя ничего на своём пути. Лежавший на земле Карим закричал, пытаясь отпугнуть лошадь, но гнедая, увидев в стене всадников свободное пространство, бросилась на него. В глазах воина запечалился момент, когда тяжёлое копыто на миг зависло над его головой… Череп воина треснул как орех, под ударом стальной подковы, мгновенно выбив душу из его тела.
Подбадриваемые призывами полковника, кавалеристы союзников, пустившись галопом, пошли на сближение с всадниками врага. Ульвен обратил внимание, что редгардийские воины кроме хорошего владения саблями, отлично справляются и с длинными копьями. Это могло приравнять их шансы в лобовой атаке с кавалерией союзников, которые использовали защищающие тело доспехи. Сойдясь в лобовом ударе, две волны всадников смешались. Лошади вставали на дыбы. Воины падали под копыта. Не человеческие крики издавали раненные. На поле боя сразу же воцарилась неразбериха. Количественное преимущество белых всадников было бесспорно.
Асмунд положил свою руку Ульвену на плечо и сказал:
–Бери своих солдат и помоги нашей кавалерии. Не сладко им приходится!
–Слушаюсь, господин генерал! – воскликнул Ульвен и рванулся бегом к своему батальону.
–Береги себя, сынок! – крикнул ему вслед Асмунд.
Солдаты Ульвена уже сидели в сёдлах, с волнением поглядывая на кипящую битву у подножья холма. Ульвен с разгона запрыгнул на своего нового серого коня подаренного лично королевой Рафией и, выхватив меч, закричал:
–За победу Нифльхейма!
–Ура-а-а-а! – подхватили Ульвена его новые воины и во весь опор бросились в кипящее сражение.
Конь, подаренный королевой, был хорош, вынослив, быстр как молния, но своенравен. Сбруя и седло были искусно выделаны, прошиты золотой ниткой с серебреными вставками. Пришпорив Баркона, Ульвен слетел с холма, на несколько корпусов обогнав мчащихся за ним солдат. Сражение было в самом разгаре и продолжало набирать обороты. Вдохнув запах боя, сердце Ульвена застучало, как молот по наковальни, чувства обострились, а мышцы моментально налились кровью.
Первый редгардиец оказавшийся на пути Ульвена был насквозь пробит копьём, и от мощного удара на несколько метров отлетел от оставшейся без седока лошади. Ту же участь постигла и второго редгардийца, но он неудачно упал из седла и сломал Ульвену копьё. Лошадь Ульвена нервно фыркала, ржала и вставала на дыбы, пытаясь сбросить хозяина. Рёв боя испугал Баркона и Ульвен выругавшись, потянулся за плетью. В этот момент сзади к воину подбежал редгардиец с длинным копьём и попытался пырнуть им Ульвена в спину. Воин заметил целившийся в него наконечник копья слишком поздно. Внезапно Баркон махавший гривой, со всей силы пнул подбежавшего сзади степного воина в грудь, от чего тот, пролетев несколько метров, замертво упал на землю.
–Молодец, Баркон! – воскликнул Ульвен, спрятав плеть, и потрепал коня за гриву.
Баркон, возможно почувствовав свою значимость в битве, и похвалу хозяина успокоился. Ульвен достал из ножен Зарницу и, подбадривая солдат, бросился в бой. Краем глаза он увидел, как полковник Эгиль в самой пучине боя поражённый ударом длинной сабли упал на землю. Его тут же окружили воины Нифльхейма и, отбившись от противника, увезли на лошади.
