Если один только въезд еще был логичным – легче охранять (впрочем, никакого охранника все равно не было, так что и эта логика не срабатывала; но – проектировщики могли думать, что он будет), то внутри-то зачем такие сложности для проезда? Квадрат гаражей оказался весь застроен в форме стен средневековой крепости. Если в наружной стене в каком-то месте ворота – в следующей стене в этом месте нет ворот, они есть только на другой стороне квадрата, чаще всего – на противоположной. В следующей стене, то бишь, в следующем, более внутреннем квадрате гаражей, опять же нет прохода напротив этого. Он напротив самого первого. Только добраться до него сразу нельзя. Для этого надо проехать или пройти весь периметр квадрата! Хочется сказать «и так далее». Ха! Все еще хуже! Если бы следующий проезд был на противоположной стороне квадрата всегда, можно было бы, по крайней мере, не задумываться, в какую сторону поворачивать: что направо, что налево – расстояние до следующего прохода одинаковое. Но в некоторых случаях следующий проход располагается у этих изобретательных гаражных архитекторов все-таки на смежной стороне квадрата. Этого не видно, потому что все равно за углом, но один из путей к проходу длиной в четверть периметра квадрата, а другой – в три четверти. Причем, если пойти длинным путем, это обнаружится только на той стороне, когда возвращаться будет дальше, чем пройти дополнительную четверть квадрата к уже пройденной половине. Милый сюрприз. И зачем это все? Наверное, считается, что так труднее угнать машину? А что самим автовладельцам надо по этому фортификационному лабиринту километры накручивать при каждом въезде и каждом выезде – это нам ничего. Бешеной собаке семь верст не крюк. То бишь бешеному автолюбителю, свихнувшемуся на почве любви к своему автомобилю. И что жителям дома вдыхать все образующиеся при этом выхлопные газы, потому что куда же они денутся из такого закрытого двора, это тоже не важно.
Я так зримо представила себе сгущающиеся выхлопные газы, что начала задыхаться. Будто небо снизилось и легло на крыши гаражей. Притом, что из-за гаражей я спокойно могла видеть верхнюю половину окружающей девятиэтажки, мне стало казаться, что оно провисает над моей головой. Ничего себе! Никогда раньше мне не приходилось жаловаться на слишком большую чувствительность, и вот на тебе. Какие выхлопные газы, ведь я пока не увидела ни одной машины с работающим мотором. И вообще ни одной исправной машины. Если они тут и были, то скрывались в запертых гаражах. Снаружи попадались иногда проржавевшие остовы, напоминающие скелеты ящеров в музее, только гораздо более грязные. А я раньше думала, что таким в гаражах не место, и эти брошенные автомобильные трупы не понравились мне так же сильно, как помойка.
Потому что проезд между рядами гаражей напоминал именно помойку. Воздух и без всяких выхлопных газов можно было загонять в баллончики и продавать как инсектицид. Действующий, впрочем, больше на людей, чем на их верных членистоногих спутников. Не инсектецид, а гомоцид, для продажи тараканам. Асфальта под слоем мусора не было видно совсем. Разглядывать отдельные гниющие предметы не хотелось, я не Тарковский. То, что из-за недавнего дождя мусор был еще и мокрым, никак не улучшало его внешний вид и запах. Пахла помойка отвратительно. Точно гомоцид, поняла я. Более гнусно воняющей помойки мне нюхать просто никогда не приходилось. Запах напоминал морг, который мне как раз иногда приходилось посещать по роду деятельности. К счастью, никогда – для опознания своих клиентов. Но сейчас это не имеет никакого значения. Наверное, крыс потравили и не стали вывозить мусор с дохлыми крысами – оставили на прокорм следующим их поколениям, решила я. Отвратительно, но все же не представляет опасности для жизни, во всяком случае, немедленной.
Подавив позыв рвоты, и вновь подивившись своей так некстати обострившейся чувствительности, я поспешила сосредоточиться на своей цели. По мере того, как я продвигалась к центру этого нелепого и жуткого сооружения, я заметила в нем еще одну странность. Впрочем, ту же самую, что и во дворе. Не только в наружных рядах гаражей никто не захотел сегодня посетить своего железного друга. Все гаражи были закрыты и зловеще безмолвны.
Во мне крепло ощущение, что я вместе с этими домами и с этими гаражами выпала из общего времени. Весь город, все люди остались где-то там, в своем времени, и продолжают заниматься чем-то осмысленным. Или бессмысленным, неважно, но вместе. Мельтешить какими-то ритмичными трудовыми движениями. А в этом замкнутом и выпавшем из ритма города времени лабиринте осталась я одна.
Или произошла какая-то катастрофа. Сбросили нейтронную бомбу, разлили смертельный яд, выпустили боевых вирусов, а у меня был приступ кататонии (или каталепсии?) и я ничего не заметила. Может, я была без сознания долго, и люди вымерли безо всяких там больших катастроф, от обычного алкоголизма.
