Подальше сразу и от каштанов, и от зомбированной молодежи никак не получалось. Поэтому, вновь увидев через очередной проезд в другой ряд все ту же опасную компанию, причем неожиданно близко, я решила попробовать и такой путь. Отойдя с прямой видимости – к счастью, зомби не обратили на меня никакого внимания – я подошла к ближайшей отвратительной колючей башне, расположенной на желательном направлении, и попыталась влезть на нее, используя один из гаражей, как опору. Или наоборот, влезть на гараж, используя каштаны, это уж как получится.
Не получилось никак.
Я вспрыгнула на верхнюю планку заборчика, и до верха гаража, куда я стремилась, осталось метра три. Зачем им такие высокие гаражи? “КамАЗы” ставить? Я попыталась идти по каштанам, и неожиданно они, как и положено в дурном сне, с необыкновенной легкостью расступились подо мной, крутясь, как шарики подшипника. Ощущение было такое, как будто я попыталась встать на кучу тополиного пуха. Я оказалась стоящей на земле за заборчиком, по пояс в каштанах. Их прикосновение, даже сквозь одежду, было настолько отвратительным, что я, не успев даже подумать, мгновенно выпрыгнула наружу. Это, к счастью, оказалось так же легко, как провалиться в них. Мне стало дурно от запоздалого страха, и я была вынуждена упереться рукой в стенку гаража, чтобы не упасть в ту мерзкую помойку, которая заменяла асфальт здешним автолюбителям.
Некоторое количество мерзких колючек выпало вместе со мной из-за загородки, подав мне новую идею. Слегка воодушевленная, я встряхнулась и утихомирила нервную дрожь. Спрятала правую руку в рукав и зажала изнутри его края в кулак. Таким образом, рука оказалась изолированной. Этой рукой я стала выгребать каштаны из-за загородки на дорогу, стараясь прокопать себе дорогу.
Но скоро мне пришлось оставить это занятие. Во-первых, вокруг меня образовался быстро растущий слой каштанов. Цепляясь друг за друга, они не хотели откатываться от меня далеко. Вскоре этот слой был мне уже по колено. Во-вторых, на высоте зеленой башни это почему-то совершенно не сказывалось, как будто у каштанов был свой источник, из которого они поступали по мере убыли в своих рядах. В-третьих, вся башня стала опасно вздрагивать и качаться, постепенно накреняясь в мою сторону. Совершенно очевидно, она собиралась разом рухнуть и завалить меня.
А почему бы мне не попробовать пройти насквозь, подумала я. Если уж в них так легко провалиться, каштаны вообще должны быть легким препятствием. Или сначала попробовать, как это ни противно, лечь на них, и заползти наверх?
Я попробовала. Это было хуже, чем ползти на ледяную стену, по которой течет вода. Случилось мне как-то лезть на почти вертикальный ледник в Алайских горах. Не Алтайских, а именно Алайских – это отроги Памира. Но это неважно; во всяком случае, я знаю, о чем говорю, по собственному опыту. Проклятые каштаны, временно забыли о том, что у них есть колючки. То есть, не совсем забыли, кололись они ими, как стальными иглами. Но колючки не мешали им злорадно крутиться подо мной, как шарикам подшипника, а шариковый подшипник – это очень скользко.
Я попыталась, погружая руки и ноги в склизкую отвратительную массу, делать плавательные движения. С тем же успехом я могла попытаться всплыть вверх по водопаду. Я осталась где была – на земле.
Придется попробовать пройти насквозь, решила я, подавляя овладевающий мной ужас. Лучше бы я к нему прислушалась!
Да, будучи по колено, каштаны расступались передо мной легко, как пух. Но выше чем по пояс они вдруг стали оказывать серьезное сопротивление, как если идти по пояс в снегу. Дойдя до горла, они стали тяжелыми, как песок. Я в панике рванулась, но не смогла сделать вперед ни малейшего движения. Хуже того, вдруг оказалось, что я и назад не могу продвинуться ни на миллиметр! И, что еще хуже – хотя, казалось бы, куда же хуже – потревоженные каштаны тихо, вкрадчиво и коварно поползли всей кучей ко мне и навалились всей массой. Все пятьдесят тонн зелени начали меня медленно душить. Так вот как, оказывается, погибают закопанные в землю по шею, поняла я. От удушья.
Я попыталась закричать, но смогла издать только бессильное сипение.
Хотя, казалось, на грудь навалили могильную плиту, мне все же удалось сделать слабый, неполный вдох. Воздух, попавший в легкие, имел вкус и запах гниения. Но это был воздух. Если можно дышать, хотя бы так, можно еще немного продержаться, подумала я. Однако оказалось, что воздух, попадающий в легкие – это еще не все. Мерзкие колючки пережали мне шейные артерии, и мозгу стало не хватать кислорода.
Мою голову заполонили предсмертные видения. Это было даже приятно. Я вновь переживала романтическое приключение с Якуро…
Ведь я еще не ожидала ничего особо плохого, когда, раздосадованная провалом миссии, вылетела из старухиного подъезда. Да и погода, раньше вгонявшая меня в тоску, теперь разительным образом исправилась. Солнце светило вовсю, воздух постепенно прогревался, сентябрь делался похожим на летний месяц.
