Богатый опыт, нажитый портье за пятнадцать лет работы на этом месте, подсказывает ему, что назревает скандал. Возможно даже, громкий, с истерикой и вездесущими газетными репортёрами. А потому особенно нежелательный. Стараясь выиграть несколько секунд времени, чтобы попытаться найти выход или хотя бы взять себя в руки и не сказать сгоряча чего-нибудь лишнего, портье с озабоченным видом вновь раскрывает свой журнал и начинает его листать. Вдруг лицо его напрягается и тут же светлеет.
– Мадам… Ах, простите! Мадемуазель Батлер, с вашим номером всё в порядке. Номер вами заказан на сутки, а господин Кастелани приезжает в Морион только завтра вечером. Посему можете спокойно занимать свой номер. Вот ваш ключ, мадемуазель.
Эмми Батлер, даже не взглянув на протянутый ей ключ с белым брелоком, пренебрежительно кривит губы:
– У вас что же, коридорного даже нет? Вот уж не думала…
– Я сам вас провожу, мадемуазель, – осмотревшись и не заметив поблизости никого из прислуги, говорит портье. Он берёт небольшой чемоданчик Эмми Батлер и, жестом пригласив её следовать за собой, направляется в сторону длинного коридора. Благо идти далеко не надо, поскольку седьмой номер находится почти что в начале его.
Впустив постоялицу в номер и положив чемодан на стул, портье раскланивается.
– Приятного отдыха, мадемуазель!
– Минуту, месье! – порывшись в своей сумочке, Эмми Батлер извлекает из неё несколько мелких монет и широким королевским жестом протягивает их портье: – Вот, возьмите. За труды.
Опешивший портье машинально подставляет раскрытую ладонь, так же машинально зажимает в руке монетки и в полной растерянности, держа перед собой сжатый кулак, покидает номер. Оказавшись в коридоре, он раскрывает кулак, смотрит на его содержимое и начинает трястись от беззвучного смеха. От души посмеявшись, портье спешит к своей конторке.
В восемь вечера Эмми Батлер поднимается на второй этаж, где расположены игровые залы. Даже не заглянув в бильярдный и карточный, она направляется в зал, где играют в рулетку. Там вокруг большого круглого стола сидят несколько дряхлого вида мужчин и женщин и плотоядными взглядами следят за белым шариком, который, подпрыгивая, с треском бегает по крутящемуся кругу. Эмми Батлер величаво кивает головой, но игроки, всё внимание которых сосредоточено на шарике, не обращают на неё ни малейшего внимания. И только похожий на жирного кота крупье, ответив кивком на кивок, молча указывает ей на свободный стул.
Какое-то время Эмми Батлер присматривается к игрокам и игре. Игра идёт размеренно, сонно, без азарта, на мелкие деньги. Ставки – пять, изредка – десять долларов. Выигрыши, следовательно, составляют пятьдесят и сто долларов. Но выигрыши случаются редко. И если кому улыбается удача, остальные смотрят на счастливчика с нескрываемой завистью.
Когда в игре наступает небольшая пауза, Эмми Батлер поднимает руку и, хотя делать это вовсе необязательно, громко, чтобы было слышно всем, спрашивает:
– Вы позволите мне?
– Прошу вас! – равнодушно кивает головой крупье. – Сколько изволите ставить?
– Десять тысяч, – небрежно роняет Эмми Батлер. Тем не менее её слова звучат подобно разорвавшейся бомбе. Сидящий за столом народ дружно вздрагивает и вперивается в нового игрока оторопелыми взглядами. На кошачьем лице крупье с торчащими в стороны редкими усами появляется снисходительная улыбка.
– Шутить изволите, мадам?
– Мадемуазель, к вашему сведению.
– Шутить изволите, мадемуазель? – продолжает ухмыляться крупье. – У нас, как вы успели заметить, таких ставок не делают. У нас играют преимущественно по мелочам.
– Пусть себе играют. Это их дело. А я приехала сюда не играть, – делает ударение на последнем слове Эмми Батлер. – Я приехала сюда выигрывать. Разницу улавливаете?
Снисходительная ухмылка медленно сползает с лица крупье:
– Если это серьёзно, мадемуазель, то вам придётся поговорить раньше с нашим директором.
– Серьёзнее быть не может. Давайте сюда вашего директора.
– Я думаю, будет лучше, если мы пройдём к нему в кабинет. Прошу вас, мадемуазель.
Директор казино, пожилой и такой же тощий, как и Эмми Батлер, мужчина с постным выражением на остром, как топор, носатом лице, выслушав крупье и отправив его назад в зал, долго с укором смотрит на посетительницу.
– Зачем вам это надо? – спрашивает он наконец.
– Не поняла! – выщипанные брови Эмми Батлер удивлённо ползут вверх. – У вас игорное заведение или…
– Ну, конечно, игорное! Какие могут быть вопросы. Дело не в этом… Я о другом. На свои десять тысяч вы бы могли пожить у нас в своё удовольствие недельку-другую и при этом каждый вечер наслаждаться игрой в кругу наших достопочтенных горожан. А так…
– Наслаждаться игрой по пять долларов? – презрительно хмыкает Эмми Батлер. – Вы это хотите сказать? Нет уж, увольте! По пять долларов пусть играют ваши «достопочтенные» старикашки. Им делать нечего. А я приехала в Морион всего лишь на сутки. Приехала, чтобы…
