Заклятие немоты полностью

Имриен покачала головой. Как раз об этом она и размышляла перед тем, как заснуть. Очевидно, верные слуги Шакала решили привести свою угрозу в исполнение. Но тогда почему узницы заперты в комнате, а не лежат с камнями на шеях где-нибудь на дне реки? И почему Коргут столько выжидал, а не напал сразу? И как ему пришло в голову в ночной час караулить девушек у пустого дома? Какой-то бред, сплошная нелепица.

А Муирна продолжала причитать:

— Гнусные приспешники мага искали тебя, а по ошибке взяли меня! Я слышала, как они говорили: «Которую из них?» — «Не знаю, хватай обеих». Теперь будем вместе страдать: вот увидишь, нас отправят в Намарру и продадут на рынке рабов! О, моя бедная мамочка! — И она снова залилась слезами.

Тут залязгал ключ в замке, дверь распахнулась и ударила о стену. На пороге стоял дородный силач с рябым лицом. Человек в красновато-коричневой одежде слуги внес в каморку и швырнул на пол еще одну подстилку, грязные одеяла и засохшую буханку хлеба. Третьим появился мужчина в желтом купеческом одеянии; лица было не видно под колючими зарослями каштановой бороды и усов.

— Встаньте, я хочу вас рассмотреть, — приказал он. Пленницы повиновались. Мужчина грязно выругался.

— В какой сточной канаве ты их нашел, Проныра? Королева рыжей хны и обесцвеченная гарпия! Ну и ну! — присвистнул он, оглядывая Имриен с ног до головы. — Впервые встречаю такое: по шею — идеал любого мужика, выше — самый страшный из его кошмаров.

Имриен вся сжалась. Ей было знакомо это зловоние. Преступник пах точно так же, как Мортье.

— Я вами доволен, парни. Это даже лучше, чем мы надеялись. Две курочки по цене одной. Представление удастся на славу! Смотри, Проныра, не забывай кормить наших маленьких актрис — им еще придется поплясать!

Великан у входа заржал так, точно услышал самую остроумную шутку в своей жизни.

— Будет сделано, Скальцо, — пробурчал слуга.

Бородач вышел вон; Проныра последовал за ним. Дверь грохнула так сильно, что оконные решетки задребезжали. Руки Имриен страстно взметнулись вверх: «Мы живы. Есть надежда». Муирна отвернулась к стене.

Подобно попавшим в клетку зверям, девушки расхаживали по каморке взад и вперед. Семь коротких шагов туда и обратно. Это узницы усвоили хорошо. Пройденные шаги стали мерой пережитых секунд, минут, дней. Раз в сутки Проныра приносил еду. Разнообразием та не отличалась: хлеб и вяленая рыба, иногда яблоки. Глаза стражника без всякого выражения смотрели на подопечных; в разговоры Проныра не вступал — дружелюбие и даже простое сочувствие были ему неведомы. Каждое утро Имриен царапала камешком штрих на стене, ведя подсчет безрадостным дням заточения. По мере того как ряд черточек удлинялся, Муирна становилась все словоохотливей: ее неприязнь к подруге по несчастью мало-помалу таяла.

Чтобы убить время, девушки играли в Камень-Ножницы-Бумагу, загадывали друг другу загадки и шарады, даже рассуждали о различных способах побега. Имриен усвоила много новых слов, а взамен поведала Муирне об их с Сианадом приключениях. Правда, когда племянница Большого Медведя пожелала узнать, что же они делали в горах, рассказчица уклонилась от прямого ответа: она обещала товарищу не выдавать тайну сокровищ. В любом случае ей удалось заинтересовать эртийку, а вскоре из любопытства проклюнулись ростки настоящей дружбы.

Время тянулось медленно и до тошноты однообразно. Развлекали разве что легкие порывы шанга, когда в пыли зажигались яркие радуги.

— Зачем держать нас так долго? — размышляла Муирна. — Хотя конечно: пока еще в Тарв придет следующее невольничье судно до Намарры!.. Эх, упустили мы свой караван. Теперь он уже в пути. Да что это я? Нашла о чем горевать. Какой-то там караван! Остаться бы живыми — и то хвала Звезде!

На четырнадцатый день из-за двери раздалась сердитая перебранка.

— А я говорю, хватит ждать! Бросаем это дело, нас могут раскрыть!

— Уже совсем скоро! Может, даже сегодня. Кто же отказывается от того, что в руках?

— Мы и так слишком долго откладывали.

— Чего ты боишься? Сморщенных старушонок? Бедняжка Проныра, поди, в штаны наложил от страха!

— Говорю тебе, пора от них избавляться.

— Ни за что. Нынче подует славный бродячий ветер, нутром чую. Голоса спорщиков затихли в конце коридора.

— О нет! — слабо простонала Муирна. — Какая дикость. Нас никуда не продадут, Имриен. Все гораздо хуже. Это неприкрытый дом, и мы скоро станем гилфами.

«Что ты имеешь в виду?»

— Гилфы — это актеры шальной бури. Те, кто нарочно не надевает капюшона во время шанга и оставляет живые картинки. Потом, в следующую бурю их показывают людям за плату. Вот такие представления играют в неприкрытых домах. Это незаконно, зато бессердечные скирдас получают приличные барыши. Хозяева не любят терять постоянных посетителей, вот и рыщут по городу в поисках новых гилфов. И кроме того, вечно придумывают свежие трюки позанятнее.

«Как мы будем играть?»