— Он обидел тебя, мерзкий Глейстин? — спросил Торн, вглядываясь в ее лицо при янтарном свете фонаря. — Мы видели его: скакал прочь, как ошпаренный. Ты ранена?
Имриен замотала головой, не в силах сделать ни жеста. Она лишь смотрела на мужчину, как умирающий от жажды — на хрустальный источник в пустыне. Девушка не могла наглядеться на это скуластое лицо, плотно сжатый рот, глаза, полыхающие холодным огнем, на эту грациозную осанку, на тонкую руку, что держала фонарь в высоте… Так это действительно он.
— Повернись кругом, — велел дайнаннец.
Имриен прокрутилась на пятке.
— Да, теперь я вижу, ты не пострадала. Удивительно: Глейстин мчался во весь дух. А где капитан — в доме?
«Да, но…»
— Жди в доме, — сказал он и без лишних слов скрылся за углом. Шелкен Дженет улыбнулась и повела Имриен внутрь.
— Запри дверь, голубушка, он вернется, глазом моргнуть не успеешь. Твой друг поможет папе загнать волов. Да, я нашла папу, а красавчик-дайнаннец проводил нас до дома. Дайнаннец искал тебя. Он сказал, что вы оба вышли из штольни. Ты в порядке?
Девушка кивнула.
— А ты уверена? — Хозяйка смотрела на гостью с нескрываемым любопытством. — Небось сильно потрясена всем этим… Присядь, голубушка. Ты такая бледненькая. Как полотно. Этот ужасный водяной конь — зачем было впускать его?
Имриен устало постучала по столу: раз, два, три — и уперлась локтями в колени, спрятав лицо.
— Да что же это я — к чему столько вопросов! Ладно, ничего, отдыхай. Как себя чувствует мой голубчик? — Она склонилась над спящим Диармидом. — Все хорошо, Дженет здесь, Дженет позаботится о тебе…
Юная хозяйка захлопотала у очага, готовя запоздалый ужин, и вновь подхватила нить разговора:
— Что, Глейстин был прямо здесь, да? Ужасно. Ты, наверно, ведунья, раз управилась с такой тварью?.. Нет? А я думала, ты ведунья. Ведуньи расплачиваются за свою силу, обычно это их голос. Вот я и подумала, что ты отдала голос. Или лицо. Но ты ничего не получила взамен? В каком ужасном мире приходится жить. Представить только — неявный здесь, в моем доме! Прямо мурашки по коже. Надо нам с папой придумать другой сигнал, это же так глупо — почти
На дорожке послышались шаги. Холодный ветер бросил в дом горсть сухих розовых листьев. Торн вошел, пригнувшись у низкого косяка. Седовласый отец Дженет привычным движением запер дверь. Суровый лик старца, потемневший от солнца и выдубленный ветрами, сохранил тем не менее некую красоту юности. Вот только плечи ссутулились с годами, словно влачили на себе непосильное бремя. На пальце хозяина сверкал золотой печатный перстень. У ног отца Дженет суетился поджарый пес.
Старик протянул гостье открытую ладонь, взял Имриен за руку и склонился в почтении.
— Добро пожаловать, миледи Имриен. Сэр Торн кой-чего рассказал мне о вас. Роланд Треновин, к вашим услугам.
Девушка отметила про себя, что впервые слышит столь странную смесь деревенского наречия и изысканного придворного стиля. Дайнаннец прошел сразу к постели Диармида.
— Возможно ли? — воскликнул он. — На лбу капитана знак самого Байтира!
Торн приложил ладонь к пылающему лицу товарища.
— У него жар, но горячка понемногу стихает. Капитан выкарабкается, у него железная воля. Полагаю, к утру станет лучше. Если этот выжженный зигзаг — то, о чем я подумал, значит, вы пошли неверным путем. Ручаюсь, это была не твоя идея, — обратился он к Имриен.
— Байтир! — изумилась Дженет. — Так вот кто напал на него! Бедный мой голубчик.
— Ладно тебе, дочка, — сказал старец. — Сэр Торн говорит, что к утру все пройдет. А раз так, нечего заставлять гостей ждать, ставь ужин на стол. Милости просим, окажите любезность и разделите нашу скромную трапезу…
Больше Имриен ничего не слышала. Комната покачнулась, и углы поползли прямо на девушку. Она ухватилась за край стола, чтобы не упасть, но тот ускользнул из-под руки. События последних дней — нападение Байтира, подземные странствия с полумертвым Диармидом, долгие бессонные часы на холодном камне, чудесное избавление от Глейстина и, наконец, встреча с Торном — нахлынули на Имриен штормовой волной ужаса, отчаяния и радости.
Девушка не могла дальше сопротивляться: ревущая тьма захлестнула ее сознание, вырвавшись из самых глубин мозга.
Где-то кукарекал петух. Сквозь тягучую пелену сна Имриен расслышала голос Шелкен Дженет:
— Иди-ка сюда, голубчик, здесь тебе не место. Ишь удумал — добрых людей будить! Пойдем-ка в курятник. Хочешь пшена?
Раздались протестующие вопли, шумно захлопали крылья, потом все стихло. Долгие-предолгие волны забвения с новой силой накатили на Имриен.
Кажется, спустя минуту девушку пробудил какой-то скрип. Шелкен Дженет распахнула оконные ставни; дом тут же заполнили солнечные лучи, сладкозвучное птичье пение, сельские ароматы сырой листвы и глины. Под карнизом нежно ворковали голуби. Во дворе квохтали куры, в отдалении мычала корова. Девушка чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей — и душой, и телом. Воздух наполняло благоухание свежевыпеченного хлеба.
— С добрым утром, — улыбнулась хозяйка. — Какое же оно славное! Вот и капитан так говорит.
