Путники остановились и с большим трудом перевели дыхание. Оглядевшись, они заметили, что юноша и в самом деле привел их в рощу спасительных деревьев. Провожатый и его свинка исчезли, оставив своих подопечных под надежной защитой рябиновых крон. Поужинав остатками пищи из ранца, Имриен и Сианад повалились на мягкую перину из листьев и заснули мертвецким сном.
Поутру они покинули рябиновую рощу и отправились дальше, на северо-восток. Однако, не пройдя и нескольких ярдов, путники встретили неожиданное препятствие: сам Гайлледу преградил им дорогу. Темноволосый юноша без слов покачал головой и указал на запад. Сианад остановился и с силой воткнул палку в землю.
— Доброго вам утречка, любезный. Благодарим покорно за спокойный ночлег, теперь мы у вас в долгу. Но только другой дорогой мы не пойдем, если вы это хотите сказать.
Гайлледу резким движением скрестил руки по диагонали, ударив одну о другую. Красноречивый жест мог означать лишь одно. Сианад поежился и обратился к девушке:
— Он не хочет, чтобы мы туда ходили, велит отправляться в обход.
Имриен кивнула и сделала шаг влево.
— Ты что, думаешь, он прав, да? Не-е, не может такого быть. Нам нужно прямо. Времени-то вон сколько потеряно, да и продуктов в обрез. Остался день, не больше, если никуда не сворачивать. А сделаем крюк — кто знает, как много лишних лье придется протопать. Еще раз благодарю вас за добрый совет, сэр, но при всем уважении к вам, мы не можем его принять.
Эрт обошел своего спасителя, однако тот снова возник у него на дороге. Карие глаза Гайлледу пылали гневом. Он опять покачал головой и повторил запрещающий жест, после чего отступил в сторону. Сианад встретился взглядом с девушкой, и ему стало неловко.
— Поступай, как знаешь. А я не сверну.
В волосах Имриен красовался незнакомый голубой цветок, сорванный ею этим утром. Девушка взяла его и протянула эльфу.
Пару мгновений Гайлледу глядел на ее скромный дар, затем принял его и, повернувшись к путникам спиной, молча удалился. Имриен еще немного посмотрела ему вслед, прежде чем отправиться за Сианадом.
Общаться по дороге им совсем не хотелось. Зато путники то и дело тревожно оборачивались через плечо и вздрагивали от каждой шевелящейся тени. Спустя час или два они попали в дремучий сосняк, растущий между огромных гранитных валунов. Деревья, взобравшиеся на скалы, оплетали их своими корнями, как артерии опутывают сердце; тяжелые ветви клонились до земли. Под этой колючей завесой могло таиться какое угодно зло. Странные видения, сомнительные звуки, как и раньше, смущали идущих, но теперь люди точно знали: все это истинная правда, ведь сила клевера-четырехлистника рассеяла мороки. От этого делалось еще страшнее.
Жара сгустилась, стала удушающей. Как же рады были путники обнаружить темное лесное озерцо! Это случилось уже после обеда. Сианад и Имриен с наслаждением омыли ноги и плеснули водой себе в лица, хотя пить не пили, послушавшись внутреннего голоса. Кусочек чистейшего лавандового неба, что просвечивал среди густых ветвей, почему-то не отражался в этой тихой чернильной воде.
Колючие лапы сосен зашелестели, раздвинулись, и на берег вышел косматый коник. Попив из озера, он стряхнул капли с умильной мордочки, многозначительно глянул на людей дружелюбными глазами и тихонько фыркнул.
Главная особенность водяных коней — то, что им веришь с первого взгляда. Они совершенно
— Быстро обувайся — и уходим отсюда, — прошипел Сианад.
Конь потрусил прямо к ним, почти беззвучно ступая по ковру из опавших игл. Руки Имриен так дрожали, что она не могла даже зашнуровать ботинки. Губы эрта безмолвно шевелились. Коник ткнул его мордочкой в плечо и принялся вертеться вокруг, заходя то с одного бока, то с другого, игриво подставляя крутую шею, словно напрашивался на ласку. Чем старательней путники изворачивались, тем проказливее он скакал перед ними, смешно взбрыкивал и высоко взмахивал длинным хвостом, и бил землю копытом, соблазняя прокатиться с ветерком. Туда — сюда, в чащу — обратно; озорник возникал перед людьми, куда бы те ни повернули, просто проходу не давал. Все сильнее затягивала обоих паутина властных чар. Когда положение сделалось совсем безнадежным, Имриен вдруг разозлилась и замахнулась на очаровашку той самой дубинкой из рябины, едва не выбив ему глаз. Тут оклемался и Сианад: в правой руке его блеснул кинжал, а в левой очутилась солонка.
— Пошел отсюда!
Тварь завизжала, завращала очами, взрыла землю копытцами. Люди двинулись в наступление. Существо отпрянуло и кинулось к озеру. Всплеска не было, только легкие круги разбежались по водной глади.
Глаза Сианада подозрительно увлажнились. Он покачал головой, не сводя взгляда с таинственной темной воды.
