Эта эльфийская идеальность его раздражала. Ни одно солнце не кажется красивым, когда тучи не пытаются его скрыть; ни один дождь не приносит облегчения, если он каждый раз одинаковый, такой прямой и тёплый - только чтобы земля могла напитаться влагой. В эльфийском государстве не было и капли честности - тут всё вылизанное, правильное, прекрасное. Если шторм - то без единой капельки солнца на небесах, если радуга - так уж без туч и без дождя, даже если это физически невозможно. Во всём этом не было ни капли искренности - даже привычное любование природой вызывало безмерное раздражение. И все эти острые уши, тонкие черты лиц - они казались Дарнаэлу до горького одинаковыми. Эльфам не хватало уродства - ни того, что будет вызывать отторжение, ни того, что заставит замечать красоту. Впрочем, что ж, он ошибался в этом - у них было много отвратительного и непривлекательного, просто древняя раса умудрилась отобрать это у своей внешности и полным букетом посеять в душах. Браво - лучшего шага от эльфов ждать и не следовало! Пусть лучше на клумбах растут сорняки, а под прекрасным храмом льются потоки холодного, осеннего дождя, чем на идеальных лужайках прогуливаются скрытые предатели - вот только почему-то во многом они, такие чудесные и высокоморальные, были со своим божеством несогласны.
И, признаться, он был рад, что эльфы существовали и до него. Рад, что во всех потоках своих воскрешений он рождался человеком, а не возвращался к своему истинному подобию. Потому что сейчас для Дарнаэла не было ничего противнее, чем вернуться в эльфийскую шкуру.
Он подошёл к краю ущелья - когда-то тут тоже плескалось море, но чары сделали своё дело - и вознесли ещё одну тонкую полосу земли. Сюда прыгали самоубийцы - не эльфийские, разумеется, обыкновенные, если их пускали на Ньевидд, сюда сбрасывали кости умерших недостойных эльфов; достойных, напротив, торжественно обращали пеплом над морем.
Что-то подсказывало Дарнаэлу, что недостойных эта лживая земля вот уж сколько лет не видела.
- Ущелье - замечательное место, чтобы прыгнуть, - послышался за спиной холодный раздражённый голос. - Вот уж не думал, что на рассвете встречу тут своего замечательного предка.
Дарнаэл обернулся, только сейчас заметив, что подошёл уже к самому-самому краю. Ему-то ничего бы не случилось, наверное, бессмертный так просто не погибнет, но одно только присутствие Шэйрана на скале, откуда так часто прыгают всевозможные самоубийцы, совершенно его не радовало.
- Я тут встретил свою любовь и тут умер, - проронил Дар. - В конце концов, имею право пройтись по местам былой славы. Меня куда больше смущает твоё присутствие тут.
- Ну, - хмыкнул Шэйран, - тут родилась моя магия. Судя по тому, как весь этот мир мечтает о скорой моей смерти, возможно, она отчаянно желает тут и умереть.
Он бросил холодный, злой взгляд на ущелье.
- Можно подойти и прыгнуть, - продолжил он. - И надеяться, что я умру быстрее, чем мои кости начнут собираться в кучу. Но, в конце концов, меня не затопили эти твои божественные кровавые рубины. Право слово, для опыта было бы куда полезнее хоть раз и вправду умереть. Да хоть от того меча.
Дарнаэл хмыкнул.
- Ущелье не позволит тебе исцелиться, - протянул он. - Это ведь придумали для убийства и одарённых эльфов тоже. Я просто перерожусь вскоре, но не хочется тратить уникальный шанс научить наследника своего замечательного дара.
- Я не хочу учиться.
- Что за глупость? - фыркнул Дарнаэл. - В тебе плещется такая магия! Ты просто обязан всему этому миру развивать её и становиться сильнее. И что ты сейчас мне заявляешь? Что не желаешь учиться?
- Моя мать ясно продемонстрировала мне, что толку от меня как от волшебника никогда не будет. А ещё, если судить по всему, что я видел, по тому, во что чары обратили Тэллавара, я как-то и не хочу.
- Тебе дарована небесами власть, - Дарнаэл сложил руки на груди. Дарована она была отнюдь не небесами, и он отлично об этом знал, но никогда и не думал, принимая решение насчёт наследования дара, что его драгоценнейший приемник будет так плохо относиться к своим же возможностям. - Воспользуйся ею. В конце концов, ты знаешь, что творится в твоей стране?
Рэй запрокинул голову, всматриваясь в небеса, словно спрашивая, зачем они вообще подарили ему эту силу. Он о ней не просил; в конце концов, с его родителями было бы куда спокойнее прожить безо всякого волшебства - просто не лезть на рожон и не желать устроиться на троне.
Дарнаэл Второй достаточно силён, чтобы править ещё лет сорок, а потом… а потом как уж сложится, Шэйран так далеко предпочитал не загадывать.
- Мне всё это не нужно. Единственное, чему ты можешь меня научить - как избавиться от дара и выжить. Вот и всё.
- Что за глупость! - возмутился Первый. - Что переменилось за одну короткую дорогу от моей гробницы до Ньевы, что ты уже ничего не хочешь?!
