- Может быть, - язвительно отметила Мизель, смерив Резу издевательским взглядом, - всё дело в том, что у Мон выше уровень? У нас с нею почти одинаковый, но ты-то…
Кредэуа подошла и сама, куда более осторожно, зная, что её гипотеза может быть ошибочной, и попыталась коснуться черты. Пальцы почти сразу натолкнулись на что-то твёрдое, и Мизель одёрнула руку - она всё ещё чувствовала покалывание волшебства на собственных пальцах.
- Нет, - вздохнула она. - Не в том дело.
- Да кто ж пропустит что-то настолько надменное! - скривилась Ятли. - Ну, гений наш, какие ещё будут гипотезы?
- Прекратите, - Мон подняла руки вверх, будто бы сдаваясь на милость победителей. Реза умела устраивать скандалы на пустом месте, но они с нею обычно были дружны, так что осаждать девушку не приходилось. А вот Мизель никогда Ятли не нравилась; впрочем, разве можно было спокойно переносить её издевательства по поводу пышных форм сокурсницы? Да, в отличие от Кредэуа, она не была такой уж худенькой, да и на фоне всех остальных казалась весьма массивной, но Лэгаррэ была уверена, что кому-то нравятся и такие, как Реза, живые, вечно преисполненные энергии - одно слово, кровь с молоком!
- Тут, наверное, всё зависит от того, кто где родился, - вздохнула Мизель. - Моника ведь у нас дарнийка, конечно, её пропустит на родину. Это мы, чистокровные эрроканки, не можем пересечь черту…
Манерность в её голосе практически пропала, но Мон едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Кредэуа умела поминать её происхождение таким тоном, будто бы девушка нарушала все правила на свете. Ну, что поделать - Моника стыдилась того, что была родом с Дарны, стыдилась, ибо оказалась верной Эрроке всем своим сердцем, а её сокурсница любила бить по больным местам.
Впрочем, всё уже давно прошло - Моника перестала показывать, что ей эти упоминания неприятны, а сейчас, в силу того, что она могла пересечь границу, даже порадовалась этой особенности.
- Я могу пойти туда и посмотреть, - протянула она, - но не уверена, что сумею вернуться обратно. Я ведь не истинная эрроканка, как ты, Мизель.
- Сюда б полукровку, - хмыкнула девушка. - Хоть того же Рэя. Но с того света он к нам, впрочем, не придёт…
Мон содрогнулась. На сей раз фраза прозвучала и вправду грустно, без единого желания задеть чьи-то чувства, но Кредэуа могла даже так ранить - непроизвольно, автоматически. Лэгаррэ так старалась забыть о проклятом Шэйране, что почти заставила себя улыбаться в ответ на ссоры Резы и Мизель - но как же недолго её хватило! Конечно, она должна была стыдиться своей реакции - думать о ничтожном мужчине, - но в мире всё было далеко не так однозначно, как королевская религия.
Моника упрямо мотнула головой и двинулась вдоль огромной сияющей стены. Казалось, страшный купол никогда не закончится - граница причудливо изгибалась и старательно вела её всё дальше и дальше.
- Если смотреть по карте, тут и то рельеф ровнее, - мрачно пробормотала за её спиной Мизель, будто бы не замечая того, как Лэгаррэ моментально переменилась, помрачнела и затихла. Или, может быть, она просто не хотела придавать этому большого значения, отлично зная, что бередить старые раны - тем более раны, что возникли из-за привязанности к мужчинам, - в Эрроке не принято, а то и вовсе запрещено.
- Я не могу! - Моника оторвала пальцы от прозрачной стены. - Я ничего не чувствую! Для меня тут магически попросту ничего нет, хоть стой, хоть бегай!
Она повернулась к Резе и Мизель и только устало развела руками. Почему-то представилось, как подол белого платья задевал бы эту стену и буквально проваливался в неё, но ни Моника, ни её спутницы не были настолько глупы, чтобы подписаться в принадлежности к ведьмам широким росчерком пера. Конечно, магия ценилась в Эрроке, но в столь смутное время лучше не демонстрировать столь ярко собственное превосходство, как, может быть, им хотелось бы это сделать.
- Я тоже ничего не чувствую, - хмыкнула Реза. - Пожалуй, это невозможно - ощутить этот отвратительный источник. Может быть, он по ту сторону…
- А может, ты просто крайне нечувствительна к волшебству? - скривилась Мизель. Она осторожно, будто бы драгоценность, поправила прядь собственных белых волос, подошла к стене на расстояние вытянутой руки и двинулась вперёд, скользя кончиками пальцев по поверхности границы.
По правде, она хотела то же самое сказать и о Монике, но теперь, когда она осознала, что только Лэгаррэ и может пересечь проклятую границу, предпочла прикусить язык.
Может быть, у неё тоже ещё будет шанс скрыться за проклятой стеной и оказаться далеко-далеко от надвигающейся кары? Мизель чувствовала, что ничего хорошего ей в Эрроке не светит, равно как, впрочем, и в Элвьенте, когда туда вернётся король Дарнаэл, и предпочитала уходить заранее, пока ещё можно было удаляться, гордо вскинув голову, а не бежать со всех ног.
