Мне тридцать девять. Жизнь моя спокойна и размеренна. Работаю учителем русского языка и литературы. Мне нравится видеть на уроке заинтересованные глаза, но ещё больше нравится сознавать, что интерес к литературе, вообще к чтению книг, вызвал именно я. Своими уроками.
- … И запишите, пожалуйста, задание на дом. На следующей неделе мы познакомимся с творчеством Варлама Шаламова. Итак, названия тех рассказов, которые мы будем рассматривать на уроке: "Заклинатель змей"…
- Странное название для русского рассказа, - усмехнулся один, с последней парты. - Этот ваш Шаламов в Индию, что ли, ездил?
- Ну, мягко говоря, в противоположную сторону. Думаю, этот рассказ вы вспомните и двадцать лет спустя, настолько его содержание будет неожиданным для вас. Записали? След…
Горло словно удавкой перехватило. Честно говоря, в первые мгновения думал, что у меня началось что-то вроде приступа аллергии на мел или на пыль в кабинете - бывает такое, когда простужен. Но почти одновременно по глазам больно хлестнуло тьмой. Я ещё помнил, что падал и что было стыдно и неудобно перед учениками за слабость… Но вскоре стало не до стыда перед кем-либо. Горло раздирали, выдирали, пережимая дыхание. Меня кто-то убивал…
… Удавку отпустили. Точнее - приспустили. Первое впечатление - мне плохо. Хочется выблевать хоть что-то, настолько тошнит, - и не могу: сухое, забитое песком горло намертво зажато и не хочет разжиматься. Дышу-то с трудом. О кашле подумать страшно. Лежу на спине… Глаза горят, словно присыпанные тем же песком или проткнутые иглами, больно - не открыть. Но реальность уже начала вторжение в моё сознание. Первым делом шибанула в нос резкая вонь. Хлорка. Пот. Испражнения. И что-то ещё сладковато-гнилое, что чуть позже определил как кровь.
Над головой злобные крики. Мужская ругань, изредка женские голоса, возмущение.
Но пока больше волнует, что не могу шевельнуть рукой.
Глаза открыл, хотя веки сопротивлялись изо всех сил. Господи-и… Где я…
Лежу в просторном коридоре. По обе стороны от меня - клетки с людьми, надрываясь орущими, стучащими кулаками о толстые прутья. Надо мной - чей-то зад с отвисшими штанами. Скосил, охнув от боли, глаза - штаны странного серебристого цвета, впрочем, уже грязного, заправлены в странные же сапоги, чья подошва - сплошь металл.
Это - потом. Что мне давит на горло? Железка какая-то. Я напряг мышцы шевельнуть рукой, потрогать железо - и с ужасом, обдавшим холодным потом, обнаружил, что не могу шевельнуть рукой. И вообще… Моё тело странно ощущается. Я человек плотный - работа в основном сидячая. Но сейчас… Выпотрошенный, провисший мешок с костями, которые тяжело давят. По ощущениям. Холодный, мокрый от пота мешок, распластанный по полу…
Железка снова впилась в горло, и я понял, что меня тащат за неё по коридору. Едва меня сдвинули с места (чуть сознание не потерял от боли - убийственно больно! Режет же горло!), крик из клеток взвился пострашнее, чем ранее. Мой мучитель остановился и то ли прорычал, то ли огрызнулся:
- Заткнитесь, крысы арестантские! Этот дохляк давно сгнил!
В ответ раздался такой рёв, что я почти оглох. Зато тип в серебристом комбинезоне принялся рявкать на всех вопящих, и удавка снова обмякла. Надолго ли? Пытаясь отдышаться и лихорадочно понять, во что я вляпался или меня вляпали, я вслушался в вопли и свист и постепенно уловил: я в тюрьме, меня посчитали мёртвым, поскольку уже некоторое время не ел положенного пайка, не открывал глаз, не шевелился. И сейчас тот, который стоял надо мной, собирался меня выкинуть… Выкинуть?.. Не совсем понял, что он имел в виду, но, судя по крикам, это что-то страшное. Почему не в мертвецкую? Или на заключение врача в какой-нибудь кабинет?! Ведь такое существует в тюрьмах!
Мучитель увлёкся перебранкой. А я всё-таки медленно, но согнул хотя бы левую руку в локте. И всё. Только на это я и способен? Что же со мной сотворили? Почему этот… надзиратель… называет меня дохляком? Хотя сейчас я как раз им себя и чувствую… Ещё немного согнуть бы… Теперь в поле моего зрения оказалась ладонь, еле прикрытая грязной тряпкой. Господи, что за пальцы у меня - тощие, как кости скелета из кабинета биологии, только обтянуты тонкой посеревшей кожей…
Надо мной надзиратель ярко и смачно рассказывал, что он сделает со всеми, кто меня защищает, после того как выбросит меня в утилизатор… Куда?!
