У Грея возникло мимолетное подозрение, но он отогнал непрошеные мысли. Виктор только что приехал, чтобы принять участие в расследовании, а Н’анга орудует тут уже месяцами. Просто Виктор такой загадочный, и все эти разговоры о могущественных личностях… Грей вынужден был признать: ему легко вообразить Виктора под одной из этих ужасных масок, делающим пассы перед полным тумана кругом.
Более вероятное объяснение, подумал он, заключается в том, что после своего срочного дела Виктор приговорил две бутылки абсента, которые Грей заметил за дверью.
Виктор в основном помалкивал, пока они рассказывали о странных событиях, происходивших во время обряда. Временами он поджимал губы, уточнял то одну, то другую деталь и отпивал, скрестив ноги, из источника своего вдохновения. Когда они закончили, он откинулся на спинку. Выражение его лица было одновременно задумчивым и встревоженным.
Нья подалась вперед.
– Что вы об этом думаете?
– Отчасти вы меня озадачили. Жертвенный обряд с козлом, который вы описали, мне знаком. Это особенно жестокий ритуал, практикуемый лишь самыми опытными бабалаво. Он называется «Двести разрезов».
Нья поежилась.
– Никогда ничего подобного не видела.
– Вам известен термин «козел отпущения»? В традиционном джуджу бабалаво раз в году проводит обряд двухсот разрезов в центре деревни. Люди собираются вокруг и символически перекладывают свои грехи на козла, которого бабалаво жертвует оришам, чтобы они не сердились на деревенских за их проступки.
– Звучит знакомо, – буркнул Грей.
– Сходства с западными религиями на этом и заканчиваются. Как мы уже обсуждали, джуджу свойственны многочисленные и разнообразные заклинания, ритуалы и жертвоприношения, призванные воздействовать на мир духов. Некоторые из них обращены к добрым сущностям, но многие служат для того, чтобы умиротворить злобных, ведь именно они особенно опасны для людей. – Он помрачнел. – Йоруба верят, что злые ориши утихомириваются злодеяниями и муками. Чем больше страдает ритуальная жертва, тем действеннее обряд. Считается, что этим оришам милее всего боль и кровь.
Грей попытался осмыслить эту логику и пришел к выводу, что для верующих, пожалуй, в этом есть какой-то извращенный смысл. Он испытывал уважение к обычным мужчинам и женщинам любых культур и не сомневался, что, оказавшись в Нигерии, не изменил бы своим принципам. Большинство людей просто стараются выживать, как могут.
Но религия, однако, совсем иное дело.
– Двести разрезов – один из самых сложных обрядов джуджу. Жрец понемногу отрезает фрагменты плоти, пока не отделит от тела двести кусочков. Жертва все время остается в сознании, ее страдания усиливаются, когда раны обрабатывают солью и растительными маслами. Обряд оканчивается, когда бабалаво перерезает ей горло. Тогда жертва отправляется к оришам в самой мучительной агонии, которую только можно вообразить.
Грей вспомнил распластанные останки козла, и ему скрутило живот. Он поспешил отогнать воспоминание. Лицо Ньи исказилось от омерзения.
– В жизни не видела ничего ужаснее.
– А я предупреждал, что у джуджу есть темные стороны.
– Как вы думаете, чем они окатили нас в конце? – спросил Грей.
– Вероятнее всего, пальмовым вином с какими-нибудь галлюциногенами или психотропами. Бабалаво – опытные травники. Вы же наверняка слышали истории про зомби, которых жрецы вуду создают при помощи разных снадобий? Все эти практики много столетий назад разработали йоруба и фонги.
Нья коснулась своего крестика.
– На что же вообще способны бабалаво?
– А этого никто толком не знает, во всяком случае, за пределами земель йоруба.
Виктор закрутил свой напиток в бокале, а Грей внимательно всмотрелся в его лицо и подумал: «Но ты хочешь это узнать».
– Обряд двухсот разрезов, каким бы ужасным он ни был, все же часть традиционного джуджу. Но то, что происходило потом…
– Но какие-то предположения у вас есть? – спросил Виктор.
– Пленника, скорее всего, чем-то опоили, хотя это не объясняет его странного поведения внутри круга. И его исчезновение… вы уверены, что он не вышел с другой стороны круга? Если туман был настолько непрозрачным, как вы говорите, откуда вам знать точно?
– Круг был маленьким по сравнению с внешним, где стоял Н’анга, может, футов двадцать в диаметре, – объяснил Грей. – Что внутри маленького круга, я не видел, но видел и телохранителей, и факелы с противоположной стороны, вообще все. Туда ему было не уйти, я уверен.
– И я именно это отслеживала, – подхватила Нья. – В маленький круг никто, кроме пленника, не входил, и никто из него не вышел.
– А судя по реакции толпы, – добавил Грей, – никто и не ожидал, что он оттуда выйдет.
Виктор медленно кивнул.
– Когда он оказался в круге, – продолжал Грей, – то все пытался выбраться и не мог. Там словно какая-то стенка невидимая была. Не знаю, что это за чертовщина, но он точно не притворялся.
Виктор погладил подбородок.
