– Сможешь встретиться со мной у Лаки в десять вечера? – спросила Нья.
– С удовольствием. На этот раз у нас будет подкрепление?
– Да.
– И каков план?
– Арестуем Лаки за незаконный бизнес, доставим на допрос. Я организую через министерство, чтобы все это было предельно неприятным.
– Отлично. А я с послом поговорил.
– И что?
– Да ни фига.
– Ясно.
– Устал я от тупиков.
– Сегодня вечером мы получим ответы.
Они оба немножко помолчали.
– Нья!
– Что?
– Будь осторожна.
– И ты тоже.
Профессор Радек терпеливо сидел на выступе скалы, его массивную фигуру скрывали из вида валуны и густая поросль деревьев мсаса. Внизу раскинулась покрытая травой прямоугольная лощина, которую местные жители называли Могилой из-за огромной гранитной плиты в северной ее части, напоминавшей надгробие.
Виктор находился в северной оконечности Восточного нагорья, в трех часах езды от Хараре в юго-восточном направлении. Вдалеке, на севере, виднелся краешек буйной растительности Ньянги. На востоке маячили бесконечные девственные леса и скалистые, окутанные туманом вершины Чиманимани и Вумба.
Профессор занял эту безопасную позицию несколько часов назад. Лощина лежала далеко внизу, позади него поднимался иззубренный склон. Никто не мог застать Радека врасплох. Это при условии, если кто-нибудь вообще тут появится. Приближался закат, а вместе с ним – и время ритуала, понаблюдать за которым и явился Виктор, однако люди и не думали собираться. Неужели Найджел дал ему ложную информацию?
Жаль, что он не побывал на первом обряде. Отметины на свежем трупе, ради осмотра которого его и вызывали в Йоханнесбург, не были какими-то особенными, а само преступление оказалось совершено скорее на сексуальной почве, чем на религиозной.
Он поднял бинокль и осмотрел долину. Во время своего первого расследования ему доводилось посещать ритуалы джуджу, но посвященные Эсу – никогда. Интеллектуальная – а следовательно, и профессиональная – часть его личности испытывала по этому поводу радостное возбуждение.
Однако он гадал, не предвкушает ли происходящее и другая, подсознательная часть его натуры, та, что, как он по опыту знал, прячется внутри каждого человека, порой дремля, а порой и просыпаясь. Не ухмыляется ли она похотливо, ожидая возможности утолить первобытную жажду предстоящей кровавой мистерией? Он боялся этой стороны своей личности, боялся, что, навидавшись ужасов, может стать не только нечувствительным к ним, но и начать где-то в глубине души получать от них извращенное удовольствие.
Бесконечный процесс поиска ответов на загадки мироздания позволяет проявиться не только лучшим человеческим качествам, но и тем, что сидят в темных закоулках его сознания, продолжал размышлять Радек. Одни – носители идей гуманизма и просвещения – стремятся постичь хотя бы крохи божественной истины, а другие – более практичные и властолюбивые – хотят лишь обратить всё в этом мире себе на пользу. И этим категориям никогда не примириться между собой. Виктор находил эту борьбу захватывающей. Религия – это своего рода антропологическая палитра, где смешиваются представления о божественном той или иной культуры, что позволяет создавать сложные социальные конструкции. Возможно, мы никогда не узнаем, кто прав, если в этом споре в принципе существуют правые. Тут-то и заключается сразу и чудесное, и ужасное. Возможно, человек навечно обречен разрываться между своей материальной физической природой и тягой к абсолютной божественной истине, которая живет у каждого в душе.
Предаваясь мрачным размышлениям, Виктор смотрел на раскинувшийся перед ним холмистый пейзаж. Его беспокойство росло. Автоматически потянувшись в карман, он нащупал там лишь ткань подкладки.
Ладно, неважно. Скоро он сможет утолить свою жажду запретных знаний; этот наркотик ничуть не хуже. Что ему сегодня предстоит увидеть? Нечто, от чего вопросов лишь прибавится? Или то, что поможет ему установить на место еще одну детальку от величайшей головоломки из всех существующих?
Виктор заметил внизу какое-то движение. Он сменил положение и потянулся за биноклем. В лощину со всех сторон вереницами стекались люди. Виктор положил бинокль и стал наблюдать за происходящим невооруженным глазом. Фигуры ковыляли сквозь сумерки, как зомби, молчаливые, вялые.
Виктор заметил группу из шести мужчин, которые тащили нечто завернутое в ткань, и опять взял бинокль. Достигнув центра лощины, ношу осторожно опустили на землю и откинули рваные покрывала. Это оказался каменный алтарь. Мужчины вбили в землю колышки с металлическими кольцами и отступили.
Появилась другая группа, которая несла барабаны-дундуны, похожие на огромные бочки. Их установили на почтительном расстоянии от алтаря, по одному в каждом углу лощины. Барабанщики устремили взгляды в небо, их губы зашевелились в молитве, а потом одновременно начали отбивать ритм.
