Виктор знал, что барабаны дают сигнал к началу обряда джуджу. Сейчас люди должны заплясать как одержимые, как на карнавале. И действительно, в тот же миг лощина жутко преобразилась. Толпа ожила, верующие стали извиваться в чувственном ритме, который, хоть и завораживал, был каким-то слишком уж методичным и зловещим. Каким-то неправильным.
Народу становилось все больше и больше. Ритм ускорился, поддерживая толпу в состоянии медленного кипения. Лощина почти заполнилась: Виктор прикинул, что там собралось не меньше тысячи человек. Он и представить не мог, что народу будет так много.
Некоторые верующие втыкали в землю на расстоянии примерно пяти футов друг от друга длинные, остро заточенные на конце жерди и зажигали на них факелы, пока в центре лощины не образовался круг. Внутри него не было ничего, кроме каменного алтаря посередине.
Все это длилось больше часа, и постепенно на мир опустилась тьма. Если бы не сияющая полная луна, Виктору трудно было бы разглядеть что-нибудь за пределами круга факелов.
Он уже начал недоумевать, почему не начинается основная часть обряда, когда толпа начала скандировать, выкрикивая имя «Н’анга», в точности как рассказывали Грей и Нья. Виктор поднял бинокль и заметил в дальнем конце лощины у гигантской гранитной плиты мерцание факелов. Там стояла группа телохранителей в белых одеждах и H’анга в красном балахоне и в маске – гипнотической и ужасной. Виктор отвел глаза: вид маски навевал ему воспоминания, которые сейчас были не к месту.
Н’анга подошел довольно близко к кругу, а потом вдруг остановился, запрокинул голову, глядя вверх и влево, так, что его лицо было обращено – Виктор подумал, не мерещится ли ему это – прямо к его убежищу на вершине холма.
Хотя подобная мысль казалась невозможной, профессора вдруг пробил озноб. Ему доводилось встречать индивидов с необычными способностями, он давно не сомневался в существовании тех, кто способен почувствовать чужое присутствие и видеть загадочную энергию, исходящую от людей. В разных культурах ее называют по-разному: чи, ки, ци, мана, прана, ка, пневма, спирит, эфир или, как принято у йоруба, аше. Но на таком расстоянии, да еще когда в лощине сколько народу, чье присутствие перекрывает эту энергию… должно быть, тут дело в простом совпадении.
Добравшись до центра поляны, Н’анга остановился, воздел руки к небу, и скандирование оборвалось. Барабаны забили еще быстрее, телохранители начали приносить ритуальные жертвы, забрызгивая собравшихся кровью. Приблизительно так все и бывает во время обычного ритуала джуджу.
Подручные привели овцу, и Н’анга начал обряд двухсот разрезов. Виктор никогда раньше не видел его вживую и потому зачарованно наблюдал за происходящим. От всего этого кровь стыла в жилах. Шум толпы то и дело перекрывало отчаянное блеянье несчастного животного. Профессору были известны ритуалы, сопоставимые по степени причиняемых боли и страданий, но этот, конечно, относился к числу самых жестоких.
Н’анга завершил жертвоприношение, толпа начала призывать Эсу, и жрец повернулся назад. Двое подручных в белом завели в круг молодого мужчину. Виктор вгляделся ему в лицо и выругался: вряд ли этому парню больше восемнадцати. А выражение его лица… он что, под наркотиками? Вид такой, словно он не в себе или в трансе. Виктор ломал голову, пытаясь сообразить, чем же его накачали. На ум шел только тетродотоксин, яд рыбы фугу, который в сочетании с соком дурмана используют жрецы вуду на Гаити, когда создают зомби. Это было возможным, но маловероятным. Ведь тетродотоксин сильно влияет на двигательные функции, а юноша хорошо владел телом. Он был… но тут в лощине произошло какое-то движение, на миг смазав стройную картину ритуала.
Процессия с пленником уже достигла края круга, но рядом вдруг возникла какая-то суета, повлияв на поведение толпы, которое тоже внезапно изменилось. В бинокль Виктор увидел немолодую женщину, которая бросилась к юноше и сжала его в объятиях. Может быть, это его мать? Боже правый!
Женщина пыталась оттащить парнишку прочь, тормошила и что-то кричала ему, но тот не реагировал. Двое подручных Н’анги схватили нарушительницу и потащили прочь. Виктор стал водить биноклем по сторонам, понимая, что Н’анга ни за что не спустит ей с рук вмешательство в ритуал.
Подручные швырнули бедную женщину на колени перед Н’ангой. Она мотала головой из стороны в сторону, безутешно рыдая. Жрец стоял перед ней, с высоко поднятой головой, прямой и неподвижный, как будто высеченный из гранита.
Толпа замокла, барабаны замедлили ритм, превратившийся в равномерную невыразительную пульсацию.
Виктору не было слышно слов, но Н’анга, без сомнения, произносил какое-то заклинание. Он провел ладонями по своему одеянию, касаясь разных частей тела, а потом пробежал пальцами по маске.
Виктор вздрогнул. Где-то он уже видел такой ритуал, может, не в живую, но все же. Женщина, похоже, тоже опознала эти движения, потому что забилась в попытках освободиться, но подручные крепко держали ее. Н’анга вскинул руки, а потом опустил левую и указал ею на женщину.
