— Не хочу, — подтвердил я. — Понятия не имею каким целям служила эта конструкция в прошлом, но энергетические остатки до сих пор видны в магическом фоне. Думаю, именно поэтому трава вокруг башни пожухла, а ниже по склону нормальная.
Следопыт задумался, вспоминая наружный ландшафт.
— Считаете это сделала магия? — он недоверчиво нахмурился.
— Возможно, — я уклонился от прямого ответа. Рассказывать про радиацию и другие вредные излучения не стал. Не поверит и не поймет. Но еще Га-Хор знал, что напитанные по максимуму высокоэнергетические конструкты, способны оказывать негативный эффект на живую плоть.
Я отступил на шаг, махнув рукой в сторону первого яруса-этажа.
— Ладно, хватить болтать, пойдем осмотримся. Может найдем что-нибудь полезное.
— Думаете, после мародеров что-нибудь осталось? Наши сбежавшие друзья явно здесь были не первыми, — засомневался Нильс, но послушно ступил в указанном направлении, где начинался зал первого этажа, с выложенной по центру пентаграммой.
— Скорее всего нет, — признал я. — Но надо проверить. Вдруг они пропустили что-нибудь. Они могли не знать куда смотреть.
Следопыт недоверчиво скривил губы, но возражать не стал. И мы двинулись изучать заброшенное строение времен расцвета имперской эпохи. В конце концов может действительно удастся найти что-нибудь интересное.
На импровизированной стоянке мародеров ничего особенного. Обычное барахло, грязное, вонючее. Какое не тронешь рукой, без острой необходимости. Даже разбросанные бытовые мелочи, вроде потертого котелка, выглядели мерзко, словно его не мыли, а вылизывали, оставляя до следующего раза. Что такое гигиена бандиты не знали.
Даже у Нильса на лице отвращение. А когда подошли к дальней стене, оба одновременно поморщились. Следопыт не выдержал и сплюнул. Разбойники устроили внутри башни сортир.
— Грязные животные, хоть бы снаружи устроили выгребную яму, гадили где жрали и спали. Ублюдки, — проговорил Нильс, брезгливо оглядываясь.
Не поспоришь, ароматы вокруг соответствующие. Зрелище донельзя мерзкое.
— Подонки, — буркнул я, как бы объясняя подобное поведение.
Следопыт помедлил, покосился, кивнул. Если живешь, как свинья, то и будешь свиньей, против не возразишь.
В одном месте ворох окровавленного тряпья. Я поворошил носком сапога, так и знал — смятая мужская и женская одежда, судя по разрезам и красным пятнам, снятая с трупов.
— Похоже наши друзья промышляли не только сбором металла, — задумчиво обронил я.
А вот здесь на лице Нильса мелькнуло равнодушие. Деятельность на большой дороге вызывала у него большее понимание, чем привычка гадить в нескольких метрах от места сна и принятия пищи.
Брезгливый, но не по части крови. Непонятно, хорошо или плохо. Думаю, в нашем случае все же хорошо. Получить в спутники слюнтяя, падающего в обморок от вида крови, хуже, чем если станет морщить нос, уловив запах выгребной ямы.
— Здесь рисунок, — указал следопыт, ткнув пальцем в центр зала.
С моей стороны последовал неспешный кивок, выложенную цветным камнем пентаграмму я приметил в первую очередь. Она располагалась в стороне от лагеря разбойников, прямо под проломом, ведущим к верхним уровням, где виднелась ржавая металлическая конструкция с проглядывающими кусками чистого неба.
Судя по идеально ровной форме, отверстие делали при строительстве изначально, оно не явилось следствием разрушений, как перекрытия и перегородки. Следовательно — пентаграмма и решетчатая «антенна» между собой связаны.
Я задрал голову, взглянув на мир через колдовской взор. За исключением макушки с мерцающей полусферой, напоминающей формой изогнутый зонтик, то появляющейся, то пропадающей, никаких энергетических проявлений больше не было.
— Нет активности, — указал я, и кивнув наверх пояснил: — А там мерцает. И временами довольно сильно.
Нильс поднял глаза, сквозь ярусы-этажи изучая решетчатую конструкцию. Вряд ли он видел мерцание потоков энергии.
— Как думаете, для чего она предназначалась? — спросил он, имея ввиду проржавевшую конструкцию.
— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Может какой-то экспериментальный образец. Имперская Коллегия проводила много изысканий в области магии.
— Но она продолжает работать, разве нет?
Я быстро взглянул на следопыта. Похоже чувствительность, о которой тот говорил, действительно имела место. Он не видел энергетическую полусферу с прорехами, но ощущал ее присутствие.
Любопытно. Впрочем, может и видел, но не так четко, как я. Или не хотел говорить.
— Сейчас меня больше интересует пентаграмма на полу, — сказал я и велел: — А ну-ка помоги.
Мы начали очищать выложенное камнем изображение, и чем яснее проступал рисунок из-под грязи и мусора, тем больше приходило понимание для чего его нанесли, да еще столь неординарным способом.
— Это стандартная схема восьмилучевой звезды, заключенная в круг отрицания, — пробормотал я, когда пентаграмма показалась полностью.
— Такие используют для фокусировки и концентрации исходящих потоков, — проявил осведомленность Нильс, заслужив от меня одобрительный кивок. Впрочем, едва заметный из-за накинутого на голову капюшона.
