Правда это или нет, никто не знал, Империя разрушилась слишком быстро. Но лично Нильс думал, что к падению привели сразу несколько факторов, начиная от недовольства сильнейших заклинателей из Коллегии и заканчивая амбициями властолюбивых наместников, желавших править лично, превратившие бывшие провинции в королевства.
— И всему пришел конец, — пробормотал Нильс и поворошил прутиком погасший костер. Следовало подкинуть дров, но вокруг не осталось даже мелкого хвороста. Светало, в любой момент к башне могли заявится ее бывшие обитатели. Без колдуна справится в одиночку с разбойниками не было шансов.
Мелькнула мысль взвалить бессознательное тело на лошадь, перекинув через седло, чтобы уехать подальше, но он не знал в каком состоянии находился маг с точки зрения внутренних повреждений. Может его нельзя двигать, Нильсу уже приходилось видеть, как раненные после такого умирали от внутреннего кровотечения.
Но и сидеть на месте, ожидая появления мародеров глупо. Скоро станет светло, и даже с большого расстояния можно будет увидеть разрушенный остов башни. После этого разбойники наверняка не выдержат и подберутся поближе, понаблюдать, что случилось. Близко подходить не станут, поостерегутся. Но в конечном итоге обязательно заметят импровизированные лагерь с костром и двумя стреноженными лошадьми, и подойдя ближе поймут, что колдун без сознания.
Что произойдет дальше оставалось лишь гадать. Либо бандиты удовольствуются пассивным наблюдением — во что совершенно не верилось. Либо попытаются атаковать, воспользовавшись бессознательным состоянием колдуна.
Лично Нильс ставил на второй вариант и потому усиленно размышлял, что делать дальше. Оставаться на месте становилось все опаснее и поездка заклинателя, перекинутым через седло, уже не выглядела чрезмерной.
К счастью, когда следопыт уже решил приступать к делу, собирая вещи, колдун вдруг вздрогнул и открыл глаза, уставившись на спасителя тяжелым взглядом.
Тело ломит, как после сильных перегрузок, каждая мышца болит, конечности налиты тяжестью, в голове туман, мысли ускользают, как тени. Сколько продлилось это состояние трудно сказать, но в конечном итоге разум начал постепенно проясняться.
Думать было сложно, первые мгновение даже не мог осознать себя, и что хуже — вспомнить свое имя. Кто я? Где я? Эти вопросы скользили в сознании подобно легким дуновением ветра. В какой-то момент стало легче, и я вспомнил: себя, прошлую жизнь, перенос, другой мир, разрушенный форт и все события, последовавшие за этим. Они обрушились подобно водопаду, и осознавшая себя личность на несколько секунд захлебнулась в воспоминаниях, перепутанных с отрезками памяти давно умершего Га-Хора.
Это было странное ощущение, когда твою жизнь будто нарезали слоями, перемешали и сбросили сверху, позволив упасть, как придется. Я даже заблудился в памяти, не зная, какая принадлежит прежнему я, а какая совершенно иной личности — тени, оставшейся доживать век в заброшенном форте.
Но все рано или поздно подходит к концу, удалось и мне справиться с бардаком в голове, ощутив себя прежним. Мысли выстраивались в четком порядке, холодном сосредоточении, присущим адептам мар-шааг.
И сразу на ум пришли последние мгновения пошедшего не по плану ритуала. Проклятые синие нити. Они все же сыграли свою роль, став ключом для открытия врат в магическом фоне, откуда хлынул безудержный поток свободной энергии, накопленный в башне за последнюю половину тысячи лет. Не знаю, что делало это сооружение в прежние времена, но с ролью невольного накопителя она справилась отлично.
Я считал, что внес достаточные коррективы в проводимый обряд, но даже не представлял объемов свободной энергии. Ее оказалось так много, что пентаграмма в конечном итоге не выдержала. Произошел чудовищный по силе выброс, закончившийся разрушением башни.
Вот что бывает, когда не учитываешь все детали, вплоть до мельчайших. И все пошло наперекосяк. Хотя… смотря с какой стороны посмотреть. Ритуал все-таки завершился, я жив, новое заклинание заняло свое место.
Но без последствий все же не обошлось. Сумеречный Круг изменился.
Я вызвал его усилием воли, и он послушно повис перед мысленным взором, переливаясь лиловым свечением. Первое что бросилось в глаза — пустое место в центре, похожее на ячейку для заклятья, но гораздо больших размеров.
Что это, место для еще одного заклинания? Чутье подсказывало, что нет. Стоило об этом подумать, как в голове всплыло:
«Центр — это средоточие. Средоточие — это источник. Источник любой магии сам заклинатель. Все остальное лишь инструмент».
Похоже Га-Хор в прошлой жизни либо лично встречался с чем-то подобным, либо читал описание похожих случаев, и теперь подсказывал, пользуясь старыми знаниями. «Средоточие» — не заклинание в чистом виде, а нечто другое, оказывающее комплексное воздействие на самого заклинателя.
