С осадой и прямым нападение происходило почти тоже самое. Город большой, для полной блокировки нужна многочисленная армия. Которую в свою очередь, нужно кормить, содержать, следить чтобы не разбежалась. Затратное занятие, сильно бьющее по кошельку похуже торговой блокады.
А высокие стены, крепкая стража, отряды наемников и большие продовольственные запасы позволяли без труда пересидеть даже самых упрямых полководцев.
Часто осады длились несколько месяцев, вплоть до наступления холодов. Тогда враг уходил сам, понимая, что зимовать под стенами города безумие. Солдаты перемрут от болезней и холода, или пуще — устроят мятеж. Зимой не воюют, это аксиома. По крайней мере старались не воевать. А если все же появлялась нужда, делали это малочисленным войском, которое легче содержать и с которым проще передвигаться по заваленным снегом дорогах…
— Две серебряные монеты, — сказал старший стражник на воротах, окинув двух всадников безразличным взглядом и убедившись, что они ничего не везут на продажу.
— Две серебряные монеты? Раньше же была одна⁈ — возмущенно воскликнул Нильс.
— Не хочешь — не въезжай, — равнодушно буркнул десятник, устремив взор на подъезжающую к воротам телегу. Там явно что-то везли на базар, а значит можно слегка поживиться.
— Мы заплатим, — остановил я возмущенно пыхтящего следопыта, явно намеревающегося высказать все что он думает о вымогателях у городских врат.
Две монеты перекочевали из привязанного к поясу кошеля в заскорузлые руки стражника. Тот проверил их и быстро махнул рукой, торопя проезжать и не задерживать.
Лошади тронулись, цокот копыт эхом прозвенел под каменными сводами прохода. Довольно длинного надо отметить, что говорило о неплохой ширине городских стен.
Улицы встретили шумом, показавшиеся оглушающими после нескольких дней пути по полям и редким лесам. Толпы народа спешили по своим делам, толкаясь и создавая непередаваемый гул, бьющий по ушам подобно морскому приливу.
— В городе есть представительство Торгового Дома Моранов? — спросил я. Следовало воспользоваться возможностью и обменять долговой вексель на настоящее золото.
Нильс уверенно кивнул, похоже бывал там не раз.
— Конечно, это на Яблоневой улице, сразу за Кварталом Ювелиров. Едем туда?
— Нет, заедем позже, сначала заселимся. Где здесь самая хорошая гостиница?
Следопыт удивленно покосился в мою сторону, но о чем-то подумав и наморщив лоб сказал:
— Насколько я слышал, самая лучшая считается «Королевский двор», она находится дальше через несколько улиц. Но там действительно очень дорого, в несколько раз дороже вполне неплохих таверн. Уверены, что нам туда?
— Я несколько дней месил грязь по бездорожью, спал под открытым небом у костра кутаясь в дорожный плащ, я не собираюсь ночевать в каком-то клоповнике, только потому что кто-то считает это расточительным делом, — ровным тоном произнес я.
Нильс на прозвучавшую тираду лишь хмыкнул. Судя по физиономии, со сказанным в целом он был согласен, хотя, наверное, и удивлялся, не ожидая такого сибаритства от последователя мар-шааг.
Но философия вовсе не требовала аскезы. Наоборот, призывала брать от жизни все, если подворачивалась возможность. Есть деньги — снимай самый лучший номер, заказывай столетнее вино и развлекайся с дорогими куртизанками. Потому что в следующий день ты вполне можешь оказаться под проливным ливнем, с ожесточением совершенствуя свое тело и навыки.
Таков путь. Есть время веселью, есть время работе над собой. Нельзя постоянно находиться в напряжении.
Настоящий Га-Хор тоже жил в подобном ритме, чередуя изысканные блюда и вина в обществе роскошных красивых женщин с изнуряющими тренировками на магических полигонах. И если придется легко переходил на походные условия, питаясь простой кашей из солдатского котла. Потому что знал — «всему свое время».
— Они действительно назвали гостиницу «Королевский двор»? — я остановил лошадь посреди улицы разглядывая деревянную табличку. Табличка слегка покачивалась на железных цепочках, на поверхности была выжжена корона с острыми зубчиками.
Нильс скалил зубы, наслаждаясь моим замешательством.
— В свое время это наделало много шума, настолько много, что гостиница даже стала местной достопримечательностью, — пояснил он.
Здание было большим и основательным, состояло из трех этажей, каменным от крыши до основания, окна имели большой размер с открытыми сейчас ставнями.
— Гости из других земель, наверное, в восторге, — я вернул усмешку.
Нильс подтвердил белозубой улыбкой.
— Многие приходят даже просто поглазеть, чтобы потом рассказать знакомым.
Для выходца с земли обсуждаемая тема могла показаться странной и незначительной, подумаешь название, где присутствует слово «королевский», но для здешних краев это был прямой вызов любой королевской особе.
Назови трактирщик так свое заведение в любых других землях и болтался бы в петле еще до обеда. Здесь же это возможно. Открытая дерзость. Жители вольного города показывали, что им нет дела до мнения монарших персон и что они не подчиняются общим порядкам. Это щекотало самолюбие горожан.
