Из груди вырвался вздох. Я открыл глаза, медленно оглядел заклинательный зал. Нильс стоял на своем месте, вытянувшись в струнку, будто готовясь взлететь. Лицо напряженно, глаза закрыты, руки свисают вдоль тела.
Я посмотрел на напарника через колдовской взор и почти сразу удовлетворенно кивнул, разглядев изменения, что и у себя. Метка вписалась в Сумеречный Круг следопыта, нужным образом изменив ауру.
— Эй, ты в порядке? — спросил я, одновременно пошевелившись. Мышцы побаливают, но не критично, кажется, ритуал прошел без эксцессов. Несмотря на опасения из-за остаточных проявлений энергии, которые, кстати, похоже почти полностью рассеялись.
Отлично, не хватало еще, чтобы это помешало пробуждению Обелиска. Древний механизм мог оказаться более требовательным к «чистоте» окружающего энергетического фона во время активации.
— Эй, просыпайся, ты что заснул? — я повысил голос, делая шаг в сторону, пока не выходя за пределы пентаграммы, но покидая вершину центрального луча.
А Нильс и правда казалось заснул, никак не отреагировав на оклик. Пришлось подойти, потрясти за плечо, приводя парня в сознание. На меня уставились замутненный взгляд.
— Что?.. Уже…? — он растерянно огляделся.
Черт, здорово его приложило, для меня все прошло гораздо легче. Видимо сыграла роль новизна Сумеречного Круга.
На полу все так же горели зажженные свечи, через узкие окна-бойницы продолжал доносится шум с улицы. Сколько прошло времени? Тридцать минут? Сорок? Кажется вечность.
Я прислушался к внутренним ощущениям. Вроде ничего не изменилось, но впечатление обманчиво, центр Средоточия пылал призрачно-лиловым огнем, показывая, что ритуал не прошел зря. Но главное — изменился сам знак, теперь он представлял нечто совершенное новое, невиданное ранее.
— Похоже все получилось, — я встряхнулся, покрутил затекшей шеей.
Нильс все еще находился в прострации, затуманенный взор скользил по окружающим предметам, но ничего не видел, следопыт смотрел внутрь себя.
— Очухивайся, сейчас не время заниматься самоизучением, — я энергичным шагом подошел к книге Основ, перелистнув сразу несколько страниц на описание Обелиска.
— Что-то мне хреново, — тихо промолвил Нильс и осел на подогнувшихся ногах на пол.
Дерьмо. Похоже для него ритуал и правда не прошел без последствий. В отличии от меня, чувствовавшего себя хорошо, следопыт имел бледный вид.
Паскудство, всегда есть какая-нибудь подлянка.
— Что с тобой? — я легонько похлопал по лицу лежащего Нильса. — Где болит? Слабость только в ногах или во всем теле?
Следопыт приоткрыл глаза, слабый шепот оказался едва различим.
— Везде болит. Везде слабость.
Его вдруг вырвало на каменные плиты. Проклятье, похоже все серьезней чем выглядело. Я потрогал лоб парня, кожа буквально горела огнем.
— У тебя жар. И сильный.
Похоже перестройка внутренней энергетики не завершалась, а значит и формирование Сумеречного Круга, когда в него попытались вписать новый символ, тоже.
— Ты видишь знак Метки? Он появился в пустой ячейке? — настойчиво спросил я, и требовательно потряс за плечи вновь собравшегося отключиться следопыта: — Это очень важно, Нильс! Ты видишь этот чертов знак или нет?
Голова парня качнулась, веки дрогнули, на меня уставились мутные глаза. Голос прозвучал тихим шепотом:
— Кажется да…
Пауза, я облегченно вздохнул, все не так плохо, главное сделано.
— Хорошо, значит процесс завершился. Это отличные новости. Все остальные проявления на физическом уровне можно устранить. Главное энергетическая матрица Круга встала на место и способна принимать другие конструкты, — я огляделся. — Где твоя сумка? Надеюсь ты пополнил свои алхимические запасы? Пришло время выпить зелье восстановления.
Слабый палец Нильса ткнулся в лежащую у стены кожаную сумку.
— Там… красный пузырек… среднего размера…
Я быстрым шагом подошел в указанном направлении, принялся копаться в сумке, ища нужную склянку. Стеклянный флакончик с насыщенной красной жидкостью обнаружился почти на самом дне, куда обычно кладут самые ценные вещи.
— Это всего лишь физическое недомогание от перенапряжения. Ты еще не привык к такому, поэтому организм инстинктивно хочет выключиться, взять передышку. Я подозревал, что так и будет, но надеялся, что все пройдет гладко, — объяснил я, приподнимая голову Нильса и просовывая ему между зубов горлышко открытого пузырька.
Следопыт сделал глоток, поперхнулся, затем еще один, часто задышал через нос, будто зелье оказалось острым, как жгучие специи. Реакция наступила почти сразу, глаза открылись, никакой затуманенности в них больше не было.
— Лучше? — спросил я, отшвыривая опустошенный флакончик к стене.
Нильс кивнул, кожа на лице порозовела, тело налилось заемной силой алхимического эликсира.
— Да, намного, спасибо, — поблагодарил он, вставая с пола.
— Отлично, значит можем продолжать, нам еще надо пробудить Обелиск…
В этот момент меня бесцеремонно прервали. В дверь снова забарабанили. В этот раз стук был не только громкий, но и уверенный, это хорошо чувствовалось, и я догадывался что услышу в следующий момент.
