По итогу, все три дня на которые отряд застрял в пещере, я жрал только печень, лично жаря тонко нарезанные слайсы на горячих камнях, иногда экспериментируя, пытаясь варить куски в воде или даже поедать сырыми. В итоге выяснилось, что жаренные оказывают лучший эффект, поэтому вскоре вернулся к первоначальному рецепту со ломтями и больше от него не отходил.
И конечно читал, жадно, взахлеб, поглощая страницу за страницей черной тетради, видя за сухим описанием многочисленных магических опытов хозяина Мертвого Урочища его жизнь, и как он изменялся за пролетающие века. Это было увлекательно и многое дало с точки зрения знаний, особенно касательно тонкого мира.
Когда последняя страница оказалась перевернута, я сделал то, что вызвало изумление у всех наемников: бросил тетрадь в костер, убедившись, что последняя превратилась в серый пепел, сгорев до основания, включая обложку из черной кожи. Все видели, с какой тщательностью я изучал записки мертвого колдуна и тем сильнее изумились, когда увидели сожжение, будто избавляюсь от бесполезного мусора.
Однако лезть с расспросами никто не стал, только Тара вопросительно приподняла брови. Я криво усмехнулся и коротко пояснил:
— Никто не должен прочитать эти записи.
Охотница медленно кивнула, принимая ответ. В глубине души она считала также и до сих пор сомневалась в том, что отдала тетрадь мне. Жест со сжиганием помог немного развеять озабоченность, что кто-то сможет повторить деяния мертвеца, создав еще одну проклятую долину или рощу.
Когда буран наконец затих, а раненные стали чувствовать себя лучше, чтобы ехать верхом, отряд наконец выбрался из пещеры и продолжил дорогу.
Погода радовала, небо кристально чистое, голубое и глубокое, солнце светило ярко лаская кожу теплом лучей. Снега навалило много, но он оставался пушистым, лошади легко пробивали грудью путь, разбрасывая в сторону рыхлые комья, оставляя широкий проход.
Позади на крупе смирной крестьянской лошадки лежала шкура Ревуна, один из наемников оказался мастером в этом деле, сняв ее с хищника так, чтобы в дальнейшем использовать. Понятия не имею зачем она мне, но отказываться глупо, глядишь пригодится. Например, сшить зимний плащ или продать за большие деньги ценителям. В крупных городах золота много, порой люди даже не знают куда его деть, тратя на ерунду, чтобы выделиться среди таких же богатеев. В этом отношении ни один из миров не отличался от другого, разница только в покупаемых предметах: здесь это шкуры редких животных, там — дорогие элитные автомобили…
— Глядите, впереди что-то есть, — один из наемников поднял руку, указывая в сторону от дороги, по которой двигался отряд. Хотя если честно, дорогой назвать это трудно, мы сами создавали в сугробе проход, двигаясь цепочкой по два всадника в ряд.
Я прищурился на яркое солнце, пекло так, что даже сбросил назад капюшон. Пробормотал что-то Глен, старавшийся держаться ко мне поближе. Кажется присматривать за магом его попросила Тара, поэтому тот постоянно вертелся неподалеку, раздражая назойливым поведением. Притворяться он не умел, и любые попытки сделать вид, что оказался рядом случайно, заставляли лишь скептически кривить губы.
— Что это? — рыжая валькирия приподнялась в седле, стараясь рассмотреть, что привлекло внимание одного из бойцов. — Какая-то постройка?
— Похоже на то, — поддакнул Глен, повторяя вслед за предводительницей и вставая в стременах.
Я едва сумел подавить зевок, настолько желание угодить рыжей со стороны выглядело нелепо. Скоро тапочки будет носить в зубах, повиливая от усердия хвостиком.
Может он в нее тайно влюбился? Раньше не было шансов, а получив статус помощника, размечтался. Небось уже в уме подгребал рыжую под себя, мял упругие сиськи и представлял во всех подробностях, как пользует предводительницу отряда.
Интересно, а у кого-нибудь еще есть чувства к прелестной Охотнице? Усыпанная веснушками мордашка выглядит симпатично, образ органично дополняют рыжие косички, да и фигурка ничего, подтянутая. В такую легко можно влюбиться, особенно если выбирать особо не из чего.
Может даже страстные соперники устроят поединок за обладание сердцем медноволосой красотки. Вот была бы потеха. Даже в столь небольшом коллективе порой могут кипеть страсти, достойные шекспировского пера.
Поймав себя на последней мысли, я понял, что раздражен. И дело вовсе не в ревности, хотя я тоже был бы не прочь увидеть рыжую стройняшку в колено-локтевой позиции, ведь у меня тоже давно не было женщины. Нет, недовольство вызывало затянувшееся путешествие, точнее неизвестность, когда точно появится нормальный тракт, ведущий в сторону побережья. Надоело шарахаться по диким неосвоенным землям, не зная, когда получится выбраться к людям.
Все это вызывало раздражение. Впрочем быстро подавленное волей адепта мар-шааг. Глупо злиться на то, что не можешь изменить, еще глупее растрачивать на это эмоции.
— Какие-то колонны, похоже на руины, — пробормотал Глен и в поисках одобрения оглянулся на рыжую.
