- Велит... мне? А ну, убирайся отсюда, пока целый! У него ко мне дело - не у меня к нему.
Омар с досадой захлопнул калитку. Еще недавно им помыкали цари и визири, теперь какой-то купчишка берется им помыкать. "Велит..." Вели своей жене, пес паршивый.
Так и не придумав, где добыть денег, он решил: ничего не буду делать! Никого не буду искать, ни у кого ничего не стану просить. Запрусь, залягу дома, как горный медведь в пещере, и буду лежать. Лежать и лежать, пока что-нибудь не произойдет. Что-нибудь ведь должно когда-нибудь произойти?
Но ему не дали залечь. В калитку вновь постучали, громко и требовательно.
- Я Музафар,- сказал дородный старик в добротной одежде.
- Проходи.
- Разве ты не слыхал обо мне?- спросил купец, как бы удивленный тем, что Омар при его имени не повалился ему в ноги.
Омар: "Ну, я собью с тебя спесь". И - простодушно:
- Нет. Купцов много, знаешь. А я - один.
- Хм.- Лицо у Музафара сделалось густо-багровым, с синевой, как гранатовая кожура.
Омар, морщась от тошноты, махнул рукой на помост под пышно-желтой осенней шелковицей. И сам сел первый, отирая со лба холодный пот.
- Хозяин харчевни сказал... что ты умеешь гадать по звездам?- угрюмо спросил Музафар, неловко усевшись на край помоста, накрытого кошмой.
- Н-ну и что?- промычал Омар недружелюбно.
- Завтра в Рей... уходит большой караван,- доложил мрачно купец Музафар. "А!- вспомнил Омар.- Те двое вчера говорили об этом".- Десять верблюдов - мои. Хороший товар. Но я тревожусь. Дороги опять стали опасными. Не погадает ли... ученый друг,- каждый звук торговец произносил с усилием, будто не слова выдавал, а деньги,- по небесным светилам... стоит ли ехать завтра в Рей?
"Так-так. И сей остолоп, тупоумный муж, жалкий торгаш, совершенно уверен, что светила небес страсть как озабочены судьбой его ничтожных барышей. Прогнать его взашей! Вся Вселенная с мириадами звезд так и корчится со страху за его товары. Но..."
- На какую сумму товары везешь?
- Это нужно для гадания?- смутился купец.
- Да.
- На... две тысячи пятьсот динаров.
- Двадцать пять.
- Что?
- Двадцать пять динаров за гадание.
- Так много?- поразился Музафар.
- А что ты думаешь,- возмутился Омар,- я за один серебряный дирхем стану спасать твои две тысячи пятьсот золотых динаров? Беру за гадание сотую часть. Пожалеешь сотую часть - потеряешь все.
- Но если,- замялся сытый старик, потирая румяные щеки,- если предсказание... не сбудется?
- Сбудется! Я гадал самому султану Меликшаху. И всегда удачно.
Музафар, тяжко сгорбившись, долго вертел в руках бархатный красный кошель. Его раздирали скупость и страх. Двадцать пять динаров! С ума сойдешь. Но две тысячи пятьсот...это десятая часть его состояния.
- Ручаешься... за предсказание? Он все озирался, все озирался, будто боясь, что на него сейчас нападут. Не нападут, болван.
- Эй, здесь что тебе - базар?- рассердился Омар.- Хочешь - гадай, не хочешь - проваливай. Лишь бы не пришлось завтра слезы лить.
Музафар со стоном вздохнул, точно он страдал с похмелья, а не Омар, отсчитал дрожащими пальцами двадцать пять звонких монет. Словно двадцать пять чаш собственной крови выцедил. Даже побелел, обескровленный.
Омар не спеша отнес монеты в дом, принес астролябию и звездные таблицы.
- Гороскоп?
- Телец.
- Опасное созвездие! Та-ак.- Омар измерил высоту солнца.- Один Телец - средь звезд сверкает в небесах,- раскрыл он таблицы.- Другой - хребтом поддерживает прах. А между ними... Жребий сокровенного,- умышленно городил он астрологическую чушь, лишь бы придать всей этой чепухе видимость серьезного дела.- Жребий счастье. Соединение и противостояние. Квадратура. Тригональный аспект - таслис. Секстильный аспект - тасдис. Вы только поглядите! Созвездие упадка. Действие неблагоприятное. Какое множество... Выход - закрыт.
Вот что, почтенный Музафар. Господь тебя сохрани выйти завтра с караваном в Рей! Он обречен. И другим передай, чтоб не смели ехать. Задержите караван на пятьшесть дней.
"За это время разбойники устанут ждать и разбредутся. Черный Якуб уйдет нн с чем".
- И не подумаю,- проворчал Музафар.- Пусть едут. Я дома посижу. Прикинусь хворым. Какой из меня торговец, если я стану остерегать соперников от убытка?
"Хорош мусульманин! А ведь вместе ест, водится с ними. Ну, ладно,- подумал Омар устало.- Мне-то что до их удач и неудач? Я не побегу пх выручать. Если бы я вчера не забрел в харчевню и не подслушал случайно разговор тех двух проныр, сидеть бы мне сейчас с динаром своим последним, дрожа над ним: истратить, сберечь. И кто бы из этих сытых, благополучных торговцев вспомнил обо мне? Пришел проведать, узнать, я живой пли уже с голоду умер? На похороны денег нс дадут! Все они - разбойники. Кто кого. И пропадите вы все".
- Как знаешь. Я свое дело сделал.
...На следующий день, во второй половике, Музафар опять постучал в калитку - уже громко и уверенно.
Сел на край помоста, отирая, как вчера Омар, холодный пот.
- Ну?
