- Караван... разграблен. Четверых из охраны убили. О, мой ученый друг! - Он прослезился.- Ты спас меня от страшной беды. Теперь я - ни шагу без тебя, без твоих мудрых советов...- И он, к изумлению Омара, отсчитал ему... еще пять динаров.
***
Через несколько дней в к: литку вновь постучали. Негромко и робко. Повадились! Странный стук. Опять Музафар? Омар открыл калитку и увидел за дальним углом переулка исчезающую женскую фигуру в чадре. Что-то в ней, этой фигуре, ему знакомо. Но женщина уже скрылась за углом.
Сбоку от него кто-то всхлипнул. Омар взглянул направо, вниз и обнаружил на привратной скамейке другую фигуру в чадре, тонкую, маленькую. Плачет. Он присел перед ней на корточки, осторожно раздвинул чадру. О боже! Мокрые от слез, в густых мохнатых ресницах, изумительно зеленые глаза. Как хризопразы, только что вынутые из морской воды.
- Ты кто?
- Фе... Ферузэ.
- Какая такая еще Ферузэ?
- Я деревенская! - Она громко разрыдалась.- Мне в городе негде жить...
- Тихо, тихо! Не шуми на улице.- Он завел ее во двор, усадил на помосте.
- Старуха Айше обманом завлекла меня к себе,- рассказала она, содрогаясь.- Три дня я была у нее. Когда узнала... убежала. Я дочь порядочных родителей. Как я дойду теперь до дому? У меня ни фельса денег. Одна сердобольная женщина... показала твой дом. Может, приютишь хоть на несколько дней?
И она скорчилась на помосте, сотрясаясь от безутешных рыданий.
- Ох, не реви! Сбрось свои дурацкий балахон, покажись.
Она мигом стянула чадру,- и перед Омаром предстало нечто крохотное, с детским телом и взрослым лицом, козлиными тонкими ножками. Тут и разглядывать нечего. Одни глаза - огромные, ярко-зеленые. Таких и не бывает у людей. Это ведьма.
- Н-да...- Омар озадаченно взъерошил свою черную, без единой сединки, короткую бороду.- Из какого же ты селения?
- Из-под Серахса.
- Н-да... Далековато.
- Я еще и старухе должна осталась.
- За что?
- За проезд, одежду, еду и ночлег.
- Сколько?
- Де... десять динаров.
- Н-да... Многовато. Она знает, что ты у меня?
- Нет! Откуда? Не знает.
- Узнает. Есть хочешь?
Встрепенулась:
- Хочу! С утра голодная.
У него как раз поспел на кухне мясной суп с овощами.
- Ячменную водку, конечно, ты пить не будешь. Но чистого вина хлебнешь?
- Если господин дозволит.
- Пей.- Он налил ей полную чашу.
Через какой-нибудь час, ополоснувшись и натянув атласные штаны, она уже по-хозяйски обходила его большой унылый дом.
- Ну, как?
- Пусто! - Она сморщила маленький птичий носик.- А еще - поэт. Постель, коврик, столик да книги. Везде книги! Одни книги. Ты убери их и спрячь. Не люблю.
- А что ты любишь?
- Я люблю сладкое.
Омар - покорно:
- Уберу, спрячу.
Не успела войти, оглядеться, как уже начинает навязывать ему свои вкусы. И не хочет знать о его вкусах. Он, к примеру, терпеть не может липких сладостей. Захочется сладкого - ест дыню, груши, виноград, черешню. Ну, ладно. Все равно она но душе Омару.
- Говорят, ты получал при царе Меликшахе десять тысяч динаров в год.
- Получал,- вздохнул Омар.
- Где же они? У тебя двор и стены должны быть выложены золотыми монетами.
- Где? - вздохнул Омар. И произнес с печалью:
Рыба утку спросила: "Вернется ль вода,
Что вчера утекла? Если - да, то - когда?"
Утка ей отвечала: "Когда нас поджарят,
Разрешит все вопросы сковорода". Видно, и впрямь ему надо было сберечь для себя тысяч двадцать-тридцать. Но разве он мог тогда предвидеть, что очень скоро останется ни с чем? Ах, этот Звездный храм...
Омар - смиренно:
- Я... я их пропил.
Ферузэ - решительно:
- Больше ты не будешь пить! Слышишь? Я запрещаю. Омар усмехнулся. Забавно! Она. Ему. Запрещает. Видно, не совсем в своем уме эта девка.
- Ничего, кроме воды! Разве мало тебе одной меня? Ого! Она хочет собой заслонить от него весь белый свет, Нет, это не деревенские замашки. Когда и где успела нахвататься? Пожалуй, куда больше трех дней пробыла у старухи Айше. Куда больше.
- Денег-то нет? А еще - поэт...
- Разве поэт,- грустно сказал Омар,- фальшивомонетчик, чтобы купаться в деньгах? Есть, конечно, поэты, которых можно отнести к разряду фальшивомонетчиков. Те, кто пишет в угоду властям пустые скороспелки. Настоящий поэт - человек трудовой и, значит, бедный.
- Кончай свою дурную, беспутную жизнь! Если хочешь, чтобы я у тебя осталась. Ступай на базар. Ты ведь грамотный? Откроешь лавку, будешь прохожим писать прошения. И тем зарабатывать на жизнь. Что мне из того, что ты знаменитый поэт? Будь хоть базарным носильщиком, но человеком порядочным.
...Миг! Он мелькнул, опасный миг, когда эта козявка, вместе с нарядной чадрой, атласными штанами и уоогим узелком своим чуть не очутилась, кувыркаясь, на улице, в дорожной пыли. Базарный завсегдатай, носильщик, вор, наркоман - человек порядочный, потому что молится богу и каждый вечер приносит горсть приторных сладостей. А поэт, выходит, нет.
Н-но... перетерпим и это. После стольких дней одиночества он боялся ее упустить. И жалел ее. Куда она пойдет? Пропадет. Опять к старухе Айше?
***
