Но разум, который зашёл в тупик, говорил подождать.
– Хах, тётенька, ты хоть понимаешь, на кого подняла руку? – невнятно пробормотала Наташа, из-за чего Мирэль пришлось прокрутить в голове эти слова ещё раз, пока она не разобрала сказанное. И у неё по коже побежали мурашки…
Наталья была не в себе.
Безумная улыбка показывала её белые зубы, а широко раскрытые глаза немного закатились, добавляя жути.
Но тут раздался громкий стук в дверь, и Мирэль услышала, как она распахнулась.
– Наташ, я дома! Короче, она нам опять всякую дичь втирала, типо, мы школу позорим, а младшики пацанам цветы подарили, когда мы уходили, вот смеху было! Вот они, кстати…– Говорящая, судя по голосу, явно улыбалась, но Оллисова была настолько напугана, что ей было всё равно.
Девушка повертела головой по сторонам, и, не найдя лучшего выхода, побежала в прихожую, чем очень удивила рыжеволосую девочку в серебряных очках.
В том, что это была сестра Наташи, Оллисова не сомневалась. Да, она очень сильно изменилась, но форма лица и синие глаза остались прежними.
Она не должна была видеть Мирэль… Но уже поздно.
Оля напряглась, увидев странную гостью, и приподняла левую руку с белыми розами, разглядывая незнакомку.
– Здрасьте, – вскоре протянула она. – А Вы кто?
Смотреть, как девчонка будет приводить в себя сестру, и отвечать на вопросы, Оллисовой не хотелось, поэтому Мирэль извинительно посмотрела на Олю и побежала вон.
Банда
Феликс шёл по Невскому шоссе, пиная камушек носком кроссовка. Поход в больницу никак не присутствовал в его начальных планах, но рана оказалась настолько глубокой, что при малейшем движении мимикой, засохшая кровь отлеплялась, и струйка стекала по щеке.
В общем, картина не из приятных. Проходящие мимо люди либо смотрели с отвращением, либо старались как можно быстрее удалиться. Самому же Воронину на других было ровным счётом всё равно, но отражение в витринах не давало ему покоя.
Где-то зазвонил телефон, и пока Феликс его искал в недрах рюкзака, по глазу стекло что-то липкое. Воронину могло показаться, но он был почти уверен, что почувствовал запах меди.
– Алло?
– 18:00 около их офиса.
***
– Это всё, конечно, прекрасно, но где этих олухов носит!?
На часах было 17:36, но кроме Элиз с Оливией ещё пока никто не пришёл. Пелтье благоразумно решила подождать и пособирать листья, которые только начали опадать, в букеты, а вот Златова… Если б у её телефона была бесконечная зарядка, то она наверняка ещё звонила, но последние 30% ускользнули вместе с пятидесятью звонками, и теперь Оля прятала ладошки в рукава чёрного свитера, стараясь уместиться на заборчике так, чтобы укороченные голубые джинсы хоть немного прикрывали щиколотки.
К вечеру начало холодать, а на небе показались нехилые тучки.
– Может, они без нас отправились? – предложила Элиз, перебирая листья.
На Пелтье была лёгкая, небесного цвета, курточка, под ней виднелась тёмно-серая толстовка с высоким горлом, а сверху накинут жёлтый вязаный шарф. Со стороны могло показаться, что девушку одевала бабушка, которая посмотрела в интернете погоду, но на самом деле постаралась сама Элиз. Откуда ей было известно, что будет холодно, Оливия так и не поняла, ведь даже синоптики по первому каналу утром передавали жару, но как сказала подруга: «Для конспирации». Что бы это ни значило в данной ситуации.
– Нет, я не думаю, что они настолько самоуверенные.
– Но, может…
Договорить Элиз не дали Олин вскрик и громкое: «СОРЯНЗДОРОВО!», что прозвучало прямо у Златовой над ухом, после чего какое-то тело перевалилось через забор, сгруппировавшись, сделало кувырок и встало напротив Оливии.
Может, это было довольно эпично и красиво, но…
– Вы, идиоты, совсем страх потеряли?!
…Оливию представление не удивило. Перед ней стоял высокий светловолосый юноша с голубыми глазами, он в примиряющем жесте поднял руки, когда Оливия вскочила с забора, вмиг забыв о холоде.
– Во-первых, я уже извинился, а во-вторых, повежливей, мисс.
В ответ Оля промычала что-то неясное.
– А где Даниил? – спросила подошедшая Элиз.
– В смысле? Он разве не с вами? – Никита непонимающе пожал плечами. – У меня форс-мажор в виде мамы с борщом случился, я его не видел.
– Ну во-о-от, оп-я-я-ять! Ничего нового, – хмуро заметила Оля.
