Попытавшись спокойно посидеть, девушка поняла, что это невозможно. Она находится в закрытом на все замки помещении, и у неё нет вообще никаких средств связи. В бешенстве ударив по матрасу, который оказался очень уж тонким, Оля потёрла кулак ладонью другой руки и встала. Пройдя по деревянному полу к двери, Златова прислушалась. Тишина. Либо просто дверь настолько плотная, либо там на самом деле никого нет. Немного подождав, если вдруг что услышит, девушка решила привести план «Мы ничего не теряем» в действие. Пару раз с ноги ударив по двери, Оливия закричала:
– ЖИВО СЮДА, ТЮРЕМЩИКИ ЧЁРТОВЫ!!! У МЕНЯ СПИЧКИ, ПОДОЖГУ ОКНО, ВЫПРЫГНУ, ПО ПОЛУ ОГОНЬ РАСПРОСТРОНИТСЯ!!!
Прокашлявшись, девушка пару секунд передохнула и просто закричала: «А-а-а-а-а!..»
Результат нулевой.
Подойдя к окну, чтобы понять, возможно ли вообще безопасно спрыгнуть, если всё-таки разбить окно, Оливия увидела внизу двух охранников больницы и мужчину в белом халате, видимо, врача. Её упекли в психлечебницу. Хотя, нет, точнее сказать, Наталья сделала из больницы психушку. Вздохнув, девушка хотела направиться обратно к койке, но вдруг заметила чёрный силуэт, проходящий охранный пост. Замерла, затаив дыхание.
Оливия запищала от радости, когда смогла получше рассмотреть того человека. Прыгая и хлопая в ладоши, Оля побежала к двери, а потом вернулась обратно, наблюдая за тем, как Альберт общается с врачом. Динский район принадлежал Братству, что было проблемой, но Стрельцова знала большая часть города, поэтому, рассмотрев командира с ног до головы, мужчина… просто покачал головой, запрещая заходить в больницу. Из-за закрытых окон Оля не слышала, о чём они говорили, но готова была поклясться, что Альберт начал угрожать врачу по тому, как тот съёжился, но медик оставался непреклонным.
Немного подумав, Оливия принялась бить по двойному стеклу кулаками, неплохо расцарапав костяшки. После додумалась взять подушку и попробовать ударить с ней. Стекло задрожало, но, увы, не треснуло, а Оля только испачкала в крови наволочку. Посмотрела в окно – Альберт ещё говорил с врачом, но времени оставалось мало, он в любой момент мог уйти. Оливия залезла на тумбочку и, вздохнув, поскольку была возможность выпасть или потерпеть неудачу, с размаху ударила подошвой кроссовка в стекло. Раздался треск. Конечно, в любой другой ситуации Златова не стала бы звать командира на помощь, но, просидев два часа в незнакомом запертом месте, она была ужасно рада видеть хоть какое-то знакомое лицо. Плюсом, когда она в последний раз его видела, Наталья раздавала приказы о прекращении разного вида погонь до конца октября, а Стерльцов послушно кивал. Оливия не думала, что он был с ней согласен, но явно не считал их компанию помехой. Поэтому, когда единственный любимый человек предал, Оле оставалось надеяться только на старого врага. Восстановив равновесие, девушка села на подоконник, отодвинула осколки и принялась стучать во второе стекло, которое не смогла разбить, но пытаться второй раз боялась.
– Эй! Люди! Я ЗДЕСЬ!!!
Услышав, на девушку посмотрели сразу четыре пары глаз, и, как ей показалось, лицо Альберта помрачнело. Один охранник, очнувшись, как из забытья, побежал ко входу в больницу, а второй, помедлив, схватил Стрельцова и повёл его к воротам. Тот не сопротивлялся.
