Я вернулся к ящику, растопил лезвие в руке и взял салфетку из упаковки на тумбочке. Я использовал ее, чтобы достать ярко-синий фаллоимитатор из ящика с негромким смехом.
Я подошел к кровати, с опаской наблюдая, как Густард слегка шевелится во сне. Но это определенно того стоило. Жаль только, что я пропущу его реакцию, когда он проснется.
Я осторожно потянулся вниз и взял руку Венди, положив ее рядом с головой Густарда на подушку.
— Ты с ума сошел? — прошипела Розали.
Я проигнорировал ее, адреналин слишком сильно бурлил в моих жилах, чтобы его игнорировать. Мне нравилось заниматься опасным дерьмом. Мама ругала меня на протяжении всех моих подростковых лет за то, что я увлекался прыжками с обрыва, воздушными прыжками с Пегаса и моей любимой игрой «ткни в опасный Орден острой палкой». Мне нравилось ходить по той черте, всегда приближаясь к краю настолько близко, что один промах мог погубить меня. Но жизнь не стоила того, чтобы жить, не рискуя и не получая удовольствия.
Я вложил фаллоимитатор в ладонь Венди и осторожно прикоснулся концом к губам Густарда. Он пробормотал что-то бессвязное, но я не задержался, чтобы расслышать, что именно. Я резко повернулся, схватил Розали за руку и затолкал ее в дыру, а затем нырнул следом за ней. Она обернулась, когда в комнате раздалось ворчание, и мое сердце бешено заколотилось, когда адреналин хлынул в кровь. Розали работала быстро, закрывая отверстие, пока я натягивал вокруг нас пузырь глушения. Как только дыра закрылась, она бросилась на меня, ее рука обхватила мое горло.
— Больше никогда не совершай подобного дерьма! — прорычала она.
Я прислонился головой к полу, безумно смеясь и обнимая ее за талию.
— Знаешь ли ты, любимая, сколько кайфа я испытываю в этих стенах? Ноль.
Она ослабила хватку на моем горле, черты ее лица смягчились, и я приподнялся, обхватив ее руками и прижав к себе.
— Я снова почувствовал себя живым там, а ты? — я вздохнул, и ее губы разошлись, когда она кивнула. — Почувствуй кайф, — приказал я, поднимая ее руку и прижимая к ее сердцу. — Насладись этим.
Я не отпускал ее руку и чувствовал, как бьется ее сердце.
— Я всегда совершала безумные поступки ради удовольствия, Итан, — призналась она. — Но я не могу рисковать тем, что меня поймают и я потеряю этот ключ.
— Почему? — пробормотал я, моя рука сама собой скользнула в ее волосы. — Для чего ты его используешь, раз он так важен?
Она наклонилась и коснулась своими губами моих, и вкус искушения разлился по моему языку, умоляя меня поцеловать ее.
— Тебя это не касается, — вздохнула она, затем спрыгнула с меня и помчалась прочь по туннелю.
Я зарычал, направляясь за ней, но остановился, услышав крик Густарда: — Клянусь звездами, Венди, убери от меня фаллоимитатор Кристофера — он здесь на хранении! Подожди —
Я разразился хохотом и помчался за Розали, когда ее смех слился с моим, и мы скрылись с места преступления. И, черт возьми, как же приятно было нарушать правила, когда она была рядом со мной.
Глава 25
Ужин в Столовой был самым шумным приемом пищи за день. Все чрезмерно радовались тому, что у них есть несколько часов свободного времени, чтобы воспользоваться спортзалом, библиотекой и вообще принимать собственные решения о том, где проводить время. Здесь всегда происходила какая-нибудь драка или драма, случившаяся где-то в течение дня, и заключенным нравилась возможность распространять истории и слухи между разными блоками, подобно кучке школьниц, которые только что узнали, что Джастин Бибер приехал в гости.
Я не утруждала себя сбором информации, предоставив членам своей стаи бегать вокруг и докладывать мне, пока я ела. Если меня что-то особенно интересовало, они с радостью раскапывали как можно больше подробностей, лишь бы порадовать меня.
В любом случае, сегодня мало что происходило. Было еще несколько потасовок из-за коек в блоке Оскура, так как Син застолбил за собой часть верхнего этажа, но он держал свое слово не связываться с моими Волками, а остальные фейри, которых он выводил из себя, меня не интересовали. Девушка из стаи Итана отправилась к Начальнику тюрьмы за попытку пронести в тюрьму любовное зелье от кого-то, кто приходил к ней на свидания. Не совсем те вещи, которые много значат для меня.
Сонни дочиста вылизал свою миску и, наклонившись вперед над столом, разглядывал остатки моей еды. Он протянул руку, чтобы украсть жареную картошку, и я полусерьезно зарычала.
Сонни издал свой самый жалкий скулеж, расширив свои карие глаза в мольбе, и я фыркнула от смеха, взяв жареную картошку и засунув ее ему в рот.
