— Пудинг? — позвала я своим самым сладким голосом через простыню, которую он повесил над дверью.
Он хрюкнул в ответ, и я восприняла это как приглашение отодвинуть простыню в сторону.
Моим глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к темноте в его камере, поскольку он умудрился наложить свои запасы так высоко, что они закрыли светильник на потолке. Я даже не могла разглядеть его среди аккуратно наваленных стаканчиков из-под пудинга и прочего хлама, которым он украсил помещение.
— Могу я войти?
— Только ничего не трогай, — ответил он.
— Хорошо, — я шагнула внутрь, позволяя простыне вернуться на место позади меня, и темнота только усилилась.
Я оглянулась в поисках Пудинга, но не смогла найти его среди горы дерьма. В склоне холма было отверстие, похоже, ведущее к койке, и я присела, чтобы заглянуть через него в темноту, гадая, сможет ли Пудинг пролезть через него.
— Ближе к делу, гончая, — гаркнул он из кучи, тем самым отвечая на мой вопрос.
— Я бы хотела воспользоваться твоим мобильным телефоном, — сказала я, выполняя его просьбу и прекращая это дерьмо.
— Мы в полумиле под землей, щенок, — насмехался он. — Здесь внизу нет никакой сотовой связи.
— Так как ты это сделал? — спросила я. — Я слышала, как ты разговаривал с кем-то по телефону.
— Я хочу больше стаканчиков с пудингом.
— Что?
— Если ты хочешь получить что-то от меня, я хочу получить что-то от тебя. У тебя есть последователи, необходимые для того, чтобы обеспечить меня массовыми партиями.
— Ты хочешь, чтобы моя стая собирала для тебя стаканчики с пудингом? — удивленно спросила я. — Это чертовски много сахара, даже для парня твоего размера.
— Я не собираюсь их есть. Я просто хочу стаканчики.
На этом я сделала долгую паузу.
— Могу я спросить, зачем? — у него их уже была гребаная тонна, так что не похоже, чтобы он страдал от их нехватки.
— Ты хочешь поговорить с кем-то со стороны. Мне нужны стаканчики из-под пудинга. Все просто.
— Тогда ладно. Есть шанс, что ты поверишь мне на слово и позволишь позвонить прямо сейчас? — я попытала счастья, размышляя, смогу ли я использовать свое очарование, чтобы добиться своего.
— Почему красивые девушки всегда такие глупые? — пробурчал он.
— Эй! Я не знаю, обижаться мне на это или рассыпаться от комплимента, — пошутила я.
— Видишь? Глупые.
Пудинг замолчал, и я неловко сдвинулась с места, размышляя, что бы это могло значить.
— Э-э, рискуя показаться еще
Лицо Пудинга внезапно появилось в темном туннеле между горшками из-под пудинга, и я задохнулась, сдвинувшись с его пути и снова выпрямившись.
— Я покажу тебе. Тогда ты поймешь, насколько ты глупа, — пробормотал он, вылезая из дыры и тоже поднимаясь. Он возвышался надо мной, его широкая фигура занимала большую часть пространства, оставшегося в камере вокруг горы горшков из-под пудингов.
Я прислонилась спиной к стене, когда он прошел мимо меня, и он направился к своей раковине, подбирая там нераспечатанный пудинг.
Он бросил его мне так неожиданно, что я почти не успела его поймать.
— Что ты видишь? — потребовал он.
— Эм… ванильный пудинг? — медленно сказала я, зная, что сейчас мне скажут, что я не права, но не имея ни малейшего представления о том, что он хотел от меня услышать.
— Глупая, — его большая рука сомкнулась поверх моей, и он разжал мои пальцы, заставив меня разместить ладонь перед собой, когда он выхватил у меня из рук горшочек с пудингом.
Я смотрела, как он снимает с него фольгу и резко опрокидывает стаканчик, выливая на мою руку колышущуюся ванильную жижу.
— Какого черта? — сердито потребовала я, когда содержимое заскользило у меня между пальцами, но Пудинг не слушал.
Он засунул палец в дно пустого стаканчика и надавил, пока не раздался щелчок, и он протянул стаканчик мне, чтобы я могла взглянуть.
Я нахмурилась, глядя в пустой стаканчик на образовавшуюся в его дне трещину.
— Видишь? — спросил Пудинг.
— Stronzo50, я вижу только трещину в пластике и сумасшедшего ублюдка, который только что заполнил мою руку пудингом, — прорычала я, задаваясь вопросом, не было ли все это какой-то странной шуткой или чем-то в этом роде.
— Глупая, — повторил он, и я зарычала на него.
— Продолжай называть меня так, и ты узнаешь, почему мое имя произносят шепотом по всей тюрьме, — предупредила я.
Моя рука была полна слизи, и я уже начала думать, что он просто издевается надо мной ради какой-то странной медвежьей шутки или чего-то в этом роде, но мне было не до смеха.
Пудинг закатил на меня глаза, а потом снова запустил палец в горшочек и подцепил что-то из трещины в пластиковом дне.
— Эти пудинги заколдованы, чтобы они дольше хранились, — объяснил он, держа перед моими глазами маленький белый квадратик пластика. — У каждого такого пудинга есть по одному, спрятанному на дне горшочка, в котором содержится магия, поддерживающая их свежесть гораздо дольше, чем они должны храниться.
— Фу. Я ем эти штуки. Сколько же им лет? — потребовала я.
— Карточка содержит
