Я провел детство, наблюдая за самыми темными сторонами природы фейри. Я жил под крышей человека, который знал, как кормить сладкой ложью нежеланных детей, которых он так
Двенадцать смеялась над тем, что говорил Шестьдесят Девять, выражение ее лица было игривым и беззаботным. Оборотни Оскура сгрудились вокруг нее, но всякий раз, когда они подходили слишком близко, она снова их отгоняла. Она уделяла Роари все свое внимание, а он плясал под ее дудку, надувая грудь и изображая из себя большого мужчину. Я знал ее игру. Я видел ее тысячу раз в Даркморе, хотя, возможно, не так ловко разыгранную, как сейчас. Вместо того, чтобы сделать из своего самого большого конкурента в камере соперника, она вила из него веревки. Она, вероятно, не станет трахать его, пока он не упадет на колени, умоляя об этом, а к тому времени будет слишком поздно, чтобы он понял, что она разыграла его как дурака.
Жизнь научила меня этому. И она явно научила Двенадцать тому же. Итак, она могла флиртовать и очаровывать умы своих самых больших конкурентов, но она забывала об одной жизненно важной детали в ее маленьком плане. Обо мне.
У меня была власть держать ее в яме, пока она не отчается настолько, что пообещает сделать все, что я захочу. Я мог разрушать каждый слой защиты, который она возводила вокруг себя, пока она не начнет сомневаться в своем рассудке. Да, Розали Оскура была умна. Но недостаточно, чтобы понять, что каждое ее мельчайшее движение отслеживалось, подмечалось и анализировалось. И после нескольких дней, когда я дал ей возможность отдышаться и почувствовать себя уверенно на новом месте, пришло время для моего первого шага. Напоминание о том, кто здесь на самом деле босс.
Я ждал, пока закончится завтрак и заключенных выведут из столовой. Большинство из них были разделены группами охранников на выходе и отправлены на свои рабочие места на день. Не всем здесь повезло иметь работу. Только новеньким и воспитанным щенкам предоставлялась такая возможность. Если ты вел себя как наглый ублюдок, то тебя понижали до самой дерьмовой работы. В буквальном смысле. Чистка туалетов в блоке камер вручную была одной из самых простых заданий. Но если вы были совершенно бесполезным мудаком, то вам отказывали в работе вообще. А это означало, что вы не зарабатывали ни одного жетона в час, как остальные в вашем блоке. А поскольку комиссар принимал только жетоны и не обращал внимания на то, чего ты стоишь за пределами этих стен, в результате тебе приходилось терпеть самую пустую камеру, самый пустой желудок и отсутствие всех привилегий.
Я двинулся за толпой, пока Двенадцать шла вместе с Шестьдесят Девятым к выходу.
— Эй, посмотрю получится ли найти тебе работу? — Шестьдесят Девять пробормотал ей. — Мы ремонтируем старый блок. Строительство и отделка — довольно милая работа.
— Это было бы… — начала Двенадцать, и я схватил ее за руку, дергая ее на шаг назад.
Она удивленно повернулась ко мне, и на моих губах заиграла жестокая улыбка. Лев ошивался рядом, как дурной запах, и я оскалил клыки.
— Какие-то проблемы, Шестьдесят Девять? — предупреждающе рыкнул я.
Он хмуро посмотрел на Розали, затем покачал головой и продолжил идти.
— Сегодня ты на девятом уровне, — сказал я ей, и мое сердце забилось сильнее в предвкушении.
— Это изоляция, — вздохнула она, и я прищурил на нее глаза.
— Кто тебе это сказал? — прорычал я.
— Офицер Лайл, — сказала она, пожав плечами, затем поймала меня за рукав и потянула вперед. — Ну же, чего мы ждем?
Из моего горла вырвалось рычание, и я схватил ее за воротник, отрывая ее руки от моего рукава.
— Еще раз тронешь офицера таким образом, и я оставлю на тебе синяки как напоминание о правилах.
Я положил свободную руку на дубинку, и ее глаза опустились вниз, а в взгляде появился упрямый огонек, который говорил о том, что она испытывала искушение прикоснуться ко мне еще раз из чистого желания пощекотать нервы. Многое потребуется, чтобы сломить ее. Но я знал, как быть терпеливым. Я и раньше подстерегал добычу, прячась в темноте, и, как и все те, кто был до нее, она не заметит моего приближения.
