«Эта книга — настоящий подарок для любого читателя — от незатейливого любителя сказок до самого искушенного компаративиста», — написано в предисловии к изданию 1984 г. («Заколдованные леса», издательство «Наука»).Поток приключений, тонких замечаний, глубоких мыслей — и приемы гротеска. Переплетение мифов и современности создает неповторимый фантастический и вместе с тем комический эффект. Наслаждению от чтения немало способствует великолепный перевод А. Кистяковского.Нигерийский писатель Амос Тутуола родился в 1920 г. в йорубском племени эгба. Он наш современник и пишет на английском языке.Дэниэл Олорунфеми Фагунва (1910–1963) писал на языке йоруба. Помещенная здесь сказочная повесть воссоздана на английском при участии и соавторстве крупнейшего писателя Африки Воле Шойинка.
Книга изготовлена при участии экспортно-импортной компании
©Л.Казбеков, оформление, иллюстрации, 1993.
Когда мне исполнилось десять лет от роду, я стал специалистом по пальмовому вину. И вот я ничего другого не делал — только целыми днями пробовал вино. В то время мы не знали никаких денег, кроме КАУРИ — это такие ракушки, — и все стоило очень дешево, а мой отец слыл первым богачом в нашем городе.
Детей у отца было восемь человек, и уж такие работяги — лучше не пожелаешь, а я, как старший, стал мастером по вину и заслужил себе имя Пальмовый Пьянарь. Я пробовал вино с утра и до вечера, и с вечера до ночи, и с ночи до утра. А воду я и вовсе пить перестал: на воду у меня просто времени не хватало.
Когда отец понял, какой я великий знаток — я ничего не делал, а только пробовал вино, — он нанял винаря и подарил мне ферму: три мили в длину и три в ширину, и там произрастало 560 000 пальм.
Винарь без устали гнал вино — выгонял 150 бочонков за утро, но к двум часам дня я уже выпробовывал их досуха, и тогда — это был очень работящий винарь — он приготовлял еще 75 бочонков, и я их пробовал до самого рассвета. Друзей у меня к тому времени завелось — несчитано, и все они помогали мне пробовать вино: с раннего утра и до позднего вечера.
Винарь проработал у нас пятнадцать лет — он гнал вино с утра и до ночи, — но на шестнадцатый год к нам пришло несчастье: сначала скоропостижно скончался мой отец, а через пять месяцев после смерти отца, в воскресенье, винарь отправился на ферму, чтоб изготовить вечернюю порцию вина, вскарабкался на самую высокую пальму, но вдруг случайно свалился на землю и мгновенно умер — от повреждений, или ушибов. Я сидел дома и ждал винаря — мне очень хотелось выпить вина, — и когда я увидел, что винарь не возвращается (а раньше он всегда поспевал ко времени), то решил разузнать, почему его нет. Я позвал двоих друзей, чтоб составить компанию, и вот мы втроем добрались до фермы и осмотрели все пальмы, но винаря на них не было. Мы очень удивились и поникли головами — и сейчас же заметили винаря на земле: он лежал под пальмой совершенно мертвый.
Но когда мы увидели винаря на земле, я немедленно полез на ближайшую пальму и сделал несколько бочонков вина — чтобы вдоволь и как следует за него отвыпить.
И вот мы отвыпили и выкопали яму — под деревом, с которого он случайно свалился, но не простую яму, а упокойную могилу, похоронили винаря и вернулись в город.
А потом вдруг подступило следующее утро, но у меня не оказалось ни капельки вина, и в тот день я уже не радовался так же радостно, как раньше: я задумчиво и сурово сидел в своей Гостевой Зале и ничего не пил, и подошел вечер, и все мои друзья разбрелись по домам. А на другой день они и вовсе не пришли: у меня ведь больше не было пальмового вина, и они поняли, что мне не надо помогать его пробовать.
Я не выходил из дому всю неделю подряд, и всю неделю у меня не было ни капли вина, и тогда я не выдержал и отправился в город и вскоре повстречался с одном из приятелей. Я его поприветствовал, и он мне ответил, но вдруг я гляжу, а он бочком да сторонкой, вдоль улицы и в переулок — только я его и видел.
Принялся я искать другого винаря, чтоб был опытный и работящий, — да разве найдешь? И пришлось мне пить обыкновенную воду, на которую у меня раньше не хватало времени. Но, видно, я от воды окончательно отвык: пить-то я ее пил, а напиться не мог.
И вот, значит, не стало у меня пальмового вина, а нового винаря я найти не сумел, и тогда я вспомнил про старые истории, которые у нас рассказывают старые люди: мол, будто бы мертвые не улетают сразу на небо, а сначала, хоть они и мертвые, остаются на земле — собираются в специальном посмертном месте. И решился я разыскать это посмертное место.
Собрал я наши древние родовые джу-джу — волшебные амулеты — и отправился в путь: на поиски специального посмертного места, где после смерти собираются упокойные люди.
Но в те дни везде теснились леса да чащобы, и повсюду рыскали дикие звери, а города и деревни не толпились, как сейчас: что ни шаг, то и жилье, — их и вовсе-то почти не было, и я, случалось, шел от деревни до деревни или от города к городу месяца по два и по три, а ночевал прямо в чащах, только залезал на деревья — для спасения своей жизни от Дремучих Духов: они бродили по лесам неведомыми путями, но так близко, как будто они все мне попутчики.
Когда я добирался до какого-нибудь селения, то каждый раз проводил там почти что четыре месяца: я расспрашивал всех жителей про упокойного винаря и, если его не видели, отправлялся дальше.
