— О госпожа моя, что ты скажешь о том, что говорил я тебе вчера? Я хочу выдать тебя за этого юношу, назначь меня своим представителем, и я возьму это дело на себя с твоего согласия и воли.
Невольница улыбнулась, дивясь его легкомыслию, — она не сомневалась в том, что он шутит и хочет только рассмешить ее. И она ответила ему с улыбкой:
— О Абу-ль-Аббас, я назначаю тебя своим опекуном и поручаю тебе мои интересы, делай, как ты считаешь нужным.
Она сказала это только в шутку, думая позабавиться над легкомыслием портного, и не подозревала, как все обстоит и что им уже сделано. А портной при ее словах воскликнул:
— О почтенные, засвидетельствуйте то, что вы слышали и видели.
Невольница только посмеялась его словам, но шейхи подтвердили сказанное ею. Тогда портной быстро вышел и обратился к шейхам:
— Вы видели женщину своими глазами и слышали то, что она сказала?
— Мы свидетельствуем ее слова, — ответили шейхи, — воистину она назначила тебя своим опекуном.
Он взял их за руки и вышел к Тальхе, и свидетели засвидетельствовали слышанное. Тальха уплатил тридцать динаров калыма и подписал брачный договор, и все шейхи, что были там, засвидетельствовали его, и Тальха отдал портному обещанное вознаграждение. Тогда портной вошел к невольнице вместе с калымом и брачным договором. Когда Тухфа убедилась, что все было всерьез, она воскликнула:
— Эй, ты, клянусь Аллахом, я полагала, что все, что ты говоришь, одни только шутки! Я ничего не принимала всерьез, а отвечала тебе шутя. Я ведь хотела только позабавиться и посмеяться.
— Какие могут быть шутки в таком деле! — воскликнул портной. — Я слишком уважаю твое достоинство, чтобы шутить подобными вещами и говорить об этом несерьезно. Но всеславный Аллах уже решил это дело по закону.
Тухфа печально отвернулась от портного, а он оставил ее, вышел из дома, направился к Тальхе и сказал:
— Она раскаивается.
Тальха убедился в крепости ворот на случай, если женщина вздумает бежать, и поставил снаружи стражу с приказом никого не выпускать. Тухфа узнала об этом, и скорбь ее возросла, горе увеличилось. А Тальха отправил в дом Тухфы ковры и утварь, еду, напитки, фрукты и сообщил, что придет к ней вечером. Увидела она все это, и грудь ее стеснилась.
Когда наступила ночь, Тальха пришел тайком и вошел в дом. Узнав о его приходе, Тухфа побежала в дехлиз, где была могила кадия, отца Тальхи, села там и заплакала и зарыдала.
Тальха спросил о ней, и ему ответили, что она плачет, и он приказал:
— Пусть делает что хочет.
Затем он велел принести разных кушаний к ней, а она сидела задумавшись и не замечала еды. Так она сидела и вдруг слышит — кто-то стучится в ворота и говорит:
— О обитатели этого благословенного дома, накормите меня тем, что даровал вам Аллах. Вот уже три дня, клянусь Аллахом, я ничего не ел.
Тухфа сжалилась над просившим, поспешила к воротам, открыла и предложила:
— Войди!
Тот вошел в дехлиз, и она отдала ему еду, которую ей прислал Тальха. Пришелец уселся и съел все с жадностью. Об этом сообщили Тальхе, а он ответил:
— Оставьте ее, пусть делает, как хочет.
И он снова посла! ей еды. Тухфа же, видя бедственное состояние просителя, спросила:
— Откуда ты?
— О госпожа моя, — отвечал тот, — я странник из Сирии, житель города Дамаска.
Тут его стали душить слезы, и он громко зарыдал.
— О человек, — спросила Тухфа, — что заставляет тебя так плакать?
— Как же мне не плакать? Аллах даровал мне счастье и благополучие, но я лишился его из-за одной невольницы из Каира, которую купил себе. Из-за нее разграбили мой дом и я стал нищим, потерял счастье и покинул свою родину.
— Кто же поступил так с тобой? — спросила она.
— Абдальмалик ибн Марван. Он хотел отнять у меня мою невольницу силой и приказал разграбить мой дом. У меня отняли все мое богатство, все, чем я владел и что добыл за свою жизнь, и теперь я — нищий, как ты видишь сама. В этом городе я — чужестранец, нет у меня здесь ничего, что могло бы поправить мои дела, а в родной город я не могу вернуться, так как опасаюсь за свою жизнь.
Выслушав его, Тухфа убедилась, что перед ней — ее дамасский господин. Она не узнала его сначала, так как бедствия и тяготы сильно изменили его. Когда Тухфа поняла, что с ним произошло, она бросилась к нему, ухватилась за него и заплакала громко:
— О господин мой, мне горько, клянусь Аллахом, за пережитое тобой! Хоть ты и не узнал меня, но ведь это я — твоя каирская невольница, о которой ты говорил.
Когда юноша услышал слова невольницы, он узнал ее голос и закричал что было мочи:
— Ты правду говоришь, о моя госпожа! Несомненно это ты, клянусь Аллахом!
Служанки доложили Тальхе:
— Хозяйка дома обняла нищего, заплакала и говорит: «Ты — мой дамасский господин, клянусь Аллахом». Он тоже обнял ее и подтвердил ее слова.
