Патэ Тэйкка подумал, что в ней пробудилась самка, которая огрызнулась, боясь за своих детенышей. Она опасается, что если этот назойливый гость останется ночевать, то он наверняка отнимет кусок у ее семьи. Возможно, она боится, что у нее самой не хватит сил отказать ему, или вдруг гость украдет что-нибудь, и ей не придется спать всю ночь. Можно ли таких людей называть бессердечными? В самом деле, кто поручится за каждого прохожего — стоит ли его кормить или нет? Да и дела в доме выглядят неважно, нищета уже не за горами. Кроме того, к ним, очевидно, частенько наведываются такие путники, голодные и без пенни в кармане. Люди всякие бывают. Потом в сознании Патэ Тэйкки мелькнули слова «больно? красив». Он вспомнил, как Хилтунен Гнусавый, ужасно некрасивый мужчина с изрытым оспой лицом, рассказывал, что его только один раз в жизни назвали «красивым», когда он попросил накормить его. А может быть, хозяйка имеет в виду его костюм? Одежда, действительно, была чистая и не рваная. Его вдруг охватила такая усталость, что не было сил даже спросить, нельзя ли получить взамен одежды что-нибудь поесть и какую-нибудь одежонку похуже, которая более соответствовала бы его положению. Словно откуда-то издали до него донесся голос хозяина:
— Конечно, без ужина паршиво. Мы пытались подавать, да подавать-то становится уже нечего. Здесь, за несколько километров к югу, находится дом Корпела — большой, богатый хутор. Если уж там не найдется работы и хлеба, то, видно, быть светопреставлению.
Блуждающий взор Патэ Тэйкки задержался па библии, что лежала на полке в углу, словно со стороны он услышал свой удивительно спокойный голос:
— В той книжечке говорится кое-что о призрении бездомных и страждущих. Говорится даже, что следует поделиться последней рубашкой. Но, как видно, это всего-навсего бесполезные слова…
Он вздумал учить? Так ли подобает разговаривать нищему? В голосе хозяина послышалось раздражение:
— Если вы позволяете себе еще и дерзить, то не может быть и речи о еде и ночлеге! Несколько лишних километров и туже подтянутый ремень могут научить вас кое-чему…
— Возможно. Недаром говорится: чем больше, тем лучше.
Он вышел в зимнюю ночь, где светила луна и переливались зеленоватые огни полярного сияния.
Путь одинокого голодного лыжника освещает мощный фейерверк. На черном небе полыхает северное сияние. Вокруг простирается пустыня, необозримая и холодная. Но Патэ Тэйкка не чувствует холода. Его тело и мозг охвачены лихорадочным жаром. Мир потерял свои прежние масштабы.
Луна кажется не остывшим небесным телом, а насмешливой физиономией беспристрастного бога. Бог просунул голову в окно на небе и поглядывает между прочим, как одинокий путник бредет сквозь полярную ночь!
«Нажимай, нажимай, голубчик! Конец недалек?»
Мир кажется мифической страной, а жизнь заколдованным кругом. В мире так много запасов продовольствия, что приходится сокращать его производство, уничтожать, сжигать, а несчетное количество людей не имеет куска хлеба. Масса раздетых, разутых людей, и еще больше не находящей применения одежды и обуви. Дома пустуют — и все-таки люди скитаются под открытым ночным небом. А если бы даже всех этих материальных благ и не было, то в мире достаточно сырья и свободных рабочих рук, чтобы создать их. Только безработные руки не могут дотянуться до сырья…
Богу, конечно, только и остается поглядывать с безразличным удивлением из небесного окошка.
Что это, неумолимый закон природы? Может быть, род человеческий улучшается, оздоравливается? Немощные и неразумные пусть гибнут, а сильные и мудрые выживают. Но бесталанные, слабые живут, живут, как умеют, родятся, вымирают и гибнут без конца и края. Почему бы в дело не вмешаться врачу? Лишнюю часть человечества нужно обесплодить. Тогда будет легче дышать и более одаренным, так как те, что бесконечно мрут, мешают и им жить. Эти несчастные обращают к всевышнему такой крик… Жаловаться могут только живые, мертвые молчат.
Смерть — это конец всему. В ней нет ничего плохого. Дело только в том, как и в каких условиях она настигает тебя. Стыдно, стыдно, если найдут его труп и установят, что смерть наступила от голода. Говорят, труп скончавшегося от голода безобразен: вываливается прямая кишка. Умереть от голода, когда в мире продовольствия больше, чем требуется… Такой беспомощности не простил бы и сам бог.
