А что я? Тоже счастливая. А что, заметно? Нет, серьёзно? Глаза горят? Нет, не от того. Любовник – что… Берите выше. Я, бабы, машину навоза достала! Ну что? Съели? Вы вон к Соньке на свадьбу не пошли – а там директор пригородного совхоза был. Он на меня сразу глаз положил. А как потанцевали – рассопелся, хвост распустил да и прижал в уголку за печкой. «Ты, – говорит, Маша, какие запахи любишь?» Я не врублюсь. Какие такие запахи? У меня от мужика если портянками не сильно воняет – вот тебе и запах. Лучше не бывает. А он за своё: «Цветочные? Древесные? Ты не стесняйся, я тебе Шанель какую хочешь достану!» Тут я допёрла. Ну, думаю, пришёл твой звёздный час, Маша. Когда ещё повезёт, чтоб вот так, в уголку, по-простому, с главным коровьим начальником потолковать? Я воздуху полный рот набрала и шепчу ему в ухо, жарко так, со страстью, что, мол, родней навозного запаха для русской женщины не бывает, и если б мне навозцу свеженького тонн пять кинуть на приусадебный участок, то с удовольствием его бы нюхала и вас бы добрым словом вспоминала. Он прямо ошалел от радости: хоть десять! И давай лапать в открытую. А я думаю: не мыло, не смылится. Лапай на здоровье, только без навозу теперь от меня не отделаешься. За выходные весь его лопатой перекидала, а на работу утром вышла – чувствую, попахивает говнецом-то, куда той Шанели. А девчата как запах учуяли, завистью изошли. Нам бы тоже, говорят, хоть по тонне, может, достанешь? А я думаю, обойдутся. У меня самой за тот навоз ещё плачено. Ну что? Попилим? Или притопить для разминки по маленькой?
Эх, и открыть некому! И штопора не взяли? Что значит, мужиков нет! Я их за одно только и уважаю, что без штопора из дома не выходят. Ну ничего, у нас Танька зато есть. Она пальчонком пробку внутрь продавит, и штопора не надо. Ну, бабы, за нас! Мужики, ядрёна корень… Мой с удочками – понятно, где-то в камышах сидит и не дышит, с Костей тоже ясно, это чтобы дам угощать не пришлось. Но где Женя? Евгений-то наш! Хоть бы на культурную физиономию посмотрели. Всё ж на скрипочке играет. Сам не пришёл и Ленку не пустил.
Она, дура, всё из-за «Тойоты» переживает. Спрашивается, зачем было губу раскатывать? Тойоту, говорит, продам, квартиру поменяю, мебель куплю, ковёр, лифчик новый! Бабушке зубы справлю, дедушке оградку новую! Зачем было так замахиваться? Я вон с навозу счастливая, а ей всё мало. Ой, да вы что, историю эту не слышали? Тусик, а ну, бросай пилу! Иди историю слушать.
Короче: поехал он в Японию с оркестром. Ленка ему сухофруктов полную сумку напихала, чтоб с голоду не помер. А при чём тут продукты? В Японии их навалом, да только артистов это не касается. Им суточных выдают, только чтоб штаны фрачные на бёдрах задержались. А штаны-то эти без ремешка, вот проблема. Потуже не затянешь. Японцы радуются: ах, Свиридов, ах, Чайковский! Банзай! А скрипач на сцену выходит – одной рукой смычок держит, а другой штаны, чтоб по дороге не потерять. Один чудак с кларнетом однажды таки не удержал, не заметил, как они вниз поехали, ахнулся во весь рост и всю ударную группу к ядрёной фене разметал. Тарелки с литаврами потом по всему залу собирали. Потому что экономят все. Иены складывают, чтобы на помоечную машину насобирать. Да не поломоечную, дуры, а помоечную. С помойки, значит. Евгений наш туда же. Месяц не пил, не ел, не гулял, только на диване в номере лежал, силы берёг и чтоб кушать не хотелось.
