Неечка зажеманится немного и снова почти безразлично подумает о Равиле и очень тревожно о Н е м. Теперь недосягаем Он для Неи — стоило Ему всего лишь дважды поговорить с ее Иришкой. Нея, как ей казалось, вовсе не претендовала на роль разрушительницы его семейного очага, да и Он по натуре своей вряд ли отважился подыграть в бездарном спектакле, похожем на предложенный ей Равилем и Зиякуль, но, сколько Нея его ни убеждала в третий раз, он и глянуть на Иришку не пожелал, став скучным и хмурым, а тут еще история со стихами приключилась, будь она неладна, — стихи ее тоже оказались ему не нужны, и это Нею обидело не меньше…
Иришка не росла капризной, деспотичной девчонкой, хотя Нея и мама в ней души не чаяли. Она была подвижна, любопытна и сообразительна. Пугало только то, что она все понимала не по-детски и даже сказала однажды серьезно, что папа у нас не очень хороший, но лучше если бы он приехал насовсем и больше никогда не уезжал.
Равиль женился на археологине и жил с ней плохо. Дважды его родители наведывались с откровенным предложением сойтись, но Нея была непреклонна, говорила, что ей работать в школе — лучше и не надо, а Равиль и они — городские, но если бы его родители пришли еще, она согласилась бы, но они не приходили.
«А хочешь, Нея, я тебя познакомлю с соседским парнишкой, скромный, работящий, толковый? — снова встряхнет ее своим предложением Мэм. — На заводе «Морфизприбор» главный механик или главный инженер. Правда, разведенный и алиментщик; кажется, двадцать пять процентов, но ведь не в этом главное. Годы-то идут, живем набело, черновиков нет… На руках будет носить и тебя, и твою Ирку! — уверит добрая Мэм серьезно. — Ведь если на тебя повнимательнее глянуть, цены тебе нет! А?»
«Ну что вы! — попытается возразить и покраснеет от смущения Нея. — Вы еще меня не знаете!»
«Это я не знаю? — изумится Мэм, становясь Марией Михайловной. — Знаю! По всем статьям и статям ты человек современный и действительно с высшим образованием. А что аспирантуру бросила, так не ты виной. Иностранный и без того знаешь, даже этот не нарадуется, Брюх, тьфу, что это я говорю, даже Лаврентий Игнатьевич не нарадуется. Раз-два и аннотация с английского готова, три-четыре — с французского. Ему, конечно, и другой резон есть радоваться — лишнюю единицу в штате не держать, да плюс еще одну». Тут Мария Михайловна обнаружит своим голосом нечто такое, о чем она, конечно, твердо догадывается, но сказать прямо не может за отсутствием прямых доказательств, исключая разве что новогодние свертки и восьмимартовские премии и гвоздики. А Нея послушает Марию Михайловну и не подумает о премиях, а подумает с привкусом саднящей досады о незнакомом ей принце-алиментщике с «Морфизприбора», и сладко зайдется у нее сердце от жалости к себе.
Ритка Вязова с небольшой ревностью в таких случаях тоже прислушивается к негромкому говору Марии Михайловны, предчувствуя, что та будет очень хвалить Нею и не очень хорошо, однако довольно беззлобно говорить о Ритке, но потом, может быть, и на следующий день — Нея знала эту нехитрую дипломатию Мэм, — обязательно подхвалит Ритку или за новую кофточку, или за науку, или за сообразительность при исполнении очередного поручения Бинды, — в принципе не такая уж и бездельная у них контора, как это иногда можно подумать, случается, работы свалится столько, что и поздние вечера прихватывают, сидят до ломоты в спинах, пишут головы не подымая, размножают тексты и таблицы, конверты заклеивают, реестры составляют, шлют запросы, опросы, заявки, анкеты, а все надо и надо, и если серьезно вдуматься, то никак нельзя обойтись без них ч и т а ю щ и м и п и ш у щ и м людям, а у нас вся страна недаром самая читающая в мире, и кто-то должен, нет, не должен, а прямо-таки обязан выполнять и техническую работу, и творческую работу, и подчас трудно разобраться, где кончается одна и начинается другая.
И, наверное, прав Бинда, когда с первых же дней он внушил им, что чтение — как он сказал с нажимом и полуснисходительным взглядом, выделяя это слово — м н о ю, — газет и журналов в рабочее время пусть никого не удивляет, ибо оно является такой же нужной работой, равно со всем остальным выполнением функций, возложенных на коллектив Уставом и Положением нового, сравнительно молодого, но отнюдь не полгода назад учрежденного Общества.
А еще Бинда интересовался газетой, которая чуть потоньше самой толстой, но зато выходит почаще. Поэтому утра по вторникам и пятницам тоже уходили у него на ч т е н и е. Иного варианта он и не мог представить, никакому другому мнению не доверялся и ни в какие, даже самые талантливые, пересказы прочитанного другими тоже не верил, предпочитая во всем обладать собственным мнением.
