— Ты меня слышишь? — голос тоже был знакомый, низкий и спокойный. Я открыла рот, чтобы ответить, но вышел лишь сдавленный хрип. Что со мной? Рот и горло словно забило теплой грязью. — Не пытайся говорить, — успокаивающий голос пробился сквозь мою боль и растерянность. — Слушай меня, человек. Ты умираешь. Бешеные слишком сильно повредили твое тело. В этом мире тебе осталось лишь несколько минут. — Он наклонился ближе, лицо стало строгим. — Ты понимаешь, что я тебе говорю?
Я едва понимала. Голова была тяжелая, все вокруг — призрачное и туманное. Боль не ушла, но теперь казалась далекой, словно я отделилась от своего тела. Я попыталась приподнять голову, чтобы посмотреть, в каком состоянии мои раны, но незнакомец остановил меня, положив руку на плечо.
— Нет, — сказал он мягко, укладывая меня обратно. — Не смотри. Тебе лучше этого не видеть. Знать тебе следует одно: что бы ты ни выбрала, сегодня ты умрешь. Однако способ смерти выбирать тебе.
— Чт… — я поперхнулась теплой мокрой массой, сплюнула, чтобы прочистить горло. — Что ты хочешь сказать? — прохрипела я, не узнавая собственного голоса.
Незнакомец смотрел на меня непроницаемым взглядом.
— Я даю тебе выбор, — сказал он. — Ты достаточно умна, чтобы понимать, кто я такой и что предлагаю. Я видел, как ты отвлекла бешеного, чтобы спасти друга. Я видел, как ты пыталась сражаться и жить, когда любой другой сдался бы и погиб. Я вижу… потенциал. Я могу прекратить боль, — продолжал он, убрав прядь волос с моего лица. — Я могу предложить тебе избавление от бренной оболочки и обещаю, что ты не проведешь вечность как одна из них. — Он кивнул на бледное тело, скорчившееся у автомобильной шины в нескольких ярдах от нас. — По меньшей мере я могу дать тебе покой.
— Или? — прошептала я.
Он вздохнул.
— Или… я могу сделать тебя одной из нас. Я могу осушить тебя до смерти и дать тебе своей крови, так что, когда ты умрешь, ты воскреснешь… бессмертной. Вампиром. Это будет иная жизнь, возможно, невыносимая для тебя. Возможно, ты предпочтешь умереть с невредимой душой, чем жить вечно без нее. Но выбор и способ смерти остаются за тобой.
Я лежала, едва дыша, а мои мысли неслись вскачь. Я умирала. Я умирала, и этот незнакомец — этот вампир — предлагал мне выход.
Умереть человеком или стать кровососом. Так или иначе, выбор — смерть, потому что вампиры мертвы, у них просто хватает наглости продолжать жить — в виде ходячих мертвецов, длящих свое существование за счет людей. Я всей душой ненавидела вампиров и все, что с ними связано: их город, их слуг, их главенство над расой людей — все это я презирала. Они забрали у меня все, все, что было мне дорого. Этой потери я им не прощу никогда.
И я была так близка, так близка к тому, чтобы что-то изменить. К тому, чтобы
Но другой выбор. Другой выбор… заключался в том, чтобы умереть по-настоящему.
— Дитя человеческое, твое время на исходе.
Если бы только я могла сказать, что скорее умру, чем стану кровососом. Если бы только у меня хватило мужества, хватило сил не предать свои убеждения. Но в реальности, столкнувшись со смертью и лежащей за ней великой неизвестностью, мой инстинкт выживания бешено вцепился в последний шанс. Я не хотела умирать. Глубоко в моей натуре было заложено желание выживать — всегда и везде, — даже если это означало превратиться во что-то, что я ненавижу.
Незнакомец, вампир, все еще стоял рядом со мной на коленях, ожидая ответа. Я посмотрела в его темные глаза и приняла решение.
— Я хочу… жить.
Незнакомец кивнул. Он не стал спрашивать, уверена ли я в своем выборе. Он лишь придвинулся ближе, и его руки скользнули под мое тело.
— Будет больно, — предупредил он и поднял меня.
Он действовал осторожно, но я задохнулась от боли, пронзившей мое истерзанное тело, и еле сдержалась, чтобы не закричать, когда вампир прижал меня к своей груди. Он склонил голову, и я разглядела холодную бледную кожу, темные круги под глазами.
— Предупреждаю тебя, — тихо сказал он, — даже если я обращу тебя сейчас, есть вероятность, что ты возродишься бешеной. Если это произойдет, я уничтожу тебя окончательно. Но я не оставлю тебя, — пообещал он уже мягче. — Я останусь с тобой до завершения трансформации, какой бы она ни была.
Я могла лишь кивнуть. Тут губы вампира разомкнулись, и я увидела, как его клыки растут, удлиняются, заостряются. Они были совсем не похожи на зубы бешеных, зазубренные, неровные. Вампирские клыки представляли собой хирургические инструменты — аккуратные, опасные, почти элегантные. Удивительно. Даже живя так близко к кровососам, я никогда раньше не видела вампирских орудий убийства.
