— О боже, — выронив скомканный пакет, я посмотрела на свои покрытые кровью руки. Бетон, на котором я лежала, был весь в темных пятнах. Я чувствовала кровь вокруг рта, на губах и подбородке, ноздри наполнял ее запах. — О боже, — снова прошептала я, отползая назад. Я уперлась спиной в стену и в ужасе посмотрела на открывшуюся мне картину. — Что… что я делаю?
— Ты сделала выбор, — прозвучал справа низкий голос, и я подняла глаза. Вампир стоял надо мной, высокий и мрачный. Позади него на журнальном столике мерцала свеча — ее-то свет меня и ослепил. Он и сейчас был мучительно ярок, и я отвернулась. — Ты хотела выжить, стать одной из нас, — он бросил взгляд на разорванный пакет из-под крови в нескольких футах от меня. — Ты выбрала это.
Я прижала ко рту трясущуюся руку, пытаясь вспомнить, воссоздать в памяти то, что я сказала. Но видела лишь кровь и то, как в звериной ярости я пытаюсь до нее добраться. Я коснулась пальцами губ, потрогала зубы там, где болела челюсть. И ахнула.
Вот они. Клыки. Очень длинные и очень, очень острые.
Я отдернула руку. Так это правда. Я действительно совершила немыслимое. Я стала тем, что больше всего в жизни ненавидела. Вампиром. Чудовищем.
Дрожа, я привалилась к стене. Поглядела на себя и изумленно заморгала. Моя старая одежда исчезла. Вместо тонкой выцветшей лоскутной рубахи и штанов на мне были черные джинсы и темная блуза без единой дырочки. Вместо рваной, вонючей и, возможно, заляпанной кровью куртки — длинный черный плащ, на вид почти новый.
— Что… что случилось с моей одеждой? — спросила я, трогая рукав плаща, удивляясь плотности ткани. Нахмурившись от внезапной мысли, я посмотрела на вампира: — Ты меня одевал?
— Твою одежду разорвали на куски бешеные, что напали на тебя, — пояснил вампир, так и не двигаясь с места. — Я нашел тебе новую. Черный для нас лучший цвет, он хорошо скрывает следы крови. Не волнуйся, — в его тихом низком голосе мелькнула едва заметная нотка веселья, — я ничего такого не видел.
Мои мысли неслись вскачь.
— Я… мне надо идти, — нетвердым голосом пробормотала я, поднимаясь на ноги. — Мне надо… найти моих друзей, узнать, добрались ли они опять до тайника. Шест, наверное…
— Твои друзья мертвы, — спокойно сказал вампир. — И я советую тебе отбросить все воспоминания о прошлой жизни. Ты больше не принадлежишь тому миру. Лучше просто забыть о нем.
— Нет, — прохрипела я, содрогаясь. — Ты врешь.
— Отпусти их, — спокойно настаивал вампир. — Их больше нет.
Мною вдруг овладело безумное желание оскалиться на него. В ужасе подавив этот порыв, я настороженно посмотрела на бесстрастно созерцавшего меня незнакомца.
— Ты не можешь держать меня тут.
— Если хочешь уйти, можешь уходить. — Он не шевельнулся, лишь кивнул на дверь в противоположной стене маленькой комнаты. — Я не буду тебя останавливать. Впрочем, проживешь ты самое большее день. Ты ничего не знаешь о жизни вампира — как избегать опасностей, как кормиться, как прятаться от преследователей, а если городские вампиры тебя обнаружат, то, скорее всего, убьют. Или же ты можешь остаться тут, со мной, и у тебя появится шанс справиться с жизнью, которую ты выбрала.
Я удивленно глядела на него.
— Остаться тут? С тобой? Зачем? Какое тебе дело?
Незнакомец прищурился.
— Привести нового вампира в этот мир для меня — нелегкое решение, — сказал он. — Обратить человека лишь для того, чтобы бросить его без необходимых для выживания навыков, было бы безответственно и опасно. Если ты останешься тут, я научу тебя всему, что тебе нужно знать, чтобы быть одной из нас. Или… — он слегка повернулся и показал на дверь, — ты можешь уйти и попытаться выжить самостоятельно, но тогда я снимаю с себя всю ответственность за тебя и любое последующее кровопролитие.
Я вновь привалилась к стене, в голове стремительно проносились мысли. Крыс мертв. Лукас мертв. Бешеные схватили и разорвали их в старом городе у меня на глазах. В горле встал ком. Шест, как бы горько ни было это признавать, тоже, скорее всего, мертв — он не смог бы самостоятельно добраться до дома. Теперь осталась только я. Одна. Вампир.
В груди стало тесно, и я прикусила губу — перед глазами встали лица друзей, они смотрели на меня, бледные, осуждающие. В глазах защипало, но я с усилием сглотнула и удержала слезы. Плакать, кричать, проклинать мир, и бешеных, и вампиров я буду потом. Но я не буду выказывать слабость перед этим незнакомцем, этим кровососом, который, может, и спас меня, но я о нем ничего не знаю. Когда останусь в одиночестве, буду оплакивать Крыса, Лукаса и Шеста, семью, которой я лишилась. Сейчас же есть дела поважнее.
Я стала вампиром. И несмотря ни на что, я хотела жить.
Незнакомец ждал, неподвижный как стена. Хоть он и был кровососом, кроме него у меня никого не осталось.
