– Просто имейте в виду, если я решила помочь вам, то со своей стороны гарантирую кристальную честность. Не нужно слежек и ограничений. Если вы будете сомневаться во мне, то и я стану сомневаться в вас, а это не способствует взаимовыгодному сотрудничеству.
– Понял! На этом всё? – принц принялся рассеяно крутить в руках перо, взятое со стола.
Эта нарочитая небрежность раздражала! «Да чтоб ты чернилами свой бархатный костюмчик обляпал», – мысль ещё даже не успела толком сформироваться, когда перо, словно живое, вырвалось из ловких пальцев принца и замарало его чистенький камзол. Я прыснула, а парень тихо выругался, явно недовольный тем, что весь эффект от момента пропал.
– Нет! Ещё будьте добры в обращении ко мне обходиться безо всяких там «дивных нимф». Нас связывают исключительно деловые отношения, было бы неплохо держаться более уважительно.
Я выбрала не самое удачное время для упрёков. Юноша зло посмотрел на меня, но взгляд его быстро смягчился.
– Хорошо, постараюсь! Но я попрошу об обратной услуге – в замке изволь общаться со мной согласно правилам приличия, по крайней мере, когда мы не одни. Вряд ли придворным понравится твоя вольность и острый язык, не наживай себе проблем во дворце, – он глубоко вздохнул, справляясь с раздражением, и сел за стол.
– Замок? Придворные? Вы не упоминали об этом. Я думала, мой пациент здесь, в лагере, или на худой конец в городе. На поездку в столицу я не подписывалась, и вообще…
– Ты когда-нибудь слышала, что молчание – золото? В нашем случае у этого выражения аж несколько смыслов: первое – я озолочу тебя, если без лишней огласки сумеешь помочь; а второе – тебе очень пойдёт умение хоть изредка помолчать. Не препирайся без причины. Ты уже дала слово. К тому же я будущий правитель и вправе требовать подчинения от подданных, – принц обхватил голову руками, его плечи опустились, словно на них лёг непосильный груз.
– Да, ваше высочество, – я с трудом изобразила покорность, не отказав себе в удовольствии усмешкой подчеркнуть, что вся его венценосная «вашесть», по-моему мнению, заглавной буквы не стоит.
Авин помолчал немного, было видно, что он борется с любопытством, но в этом сражении юноша проиграл:
– Мариэль, а всё же, что с твоими волосами?
– Как некрасиво, ваше высочество, вы же уже похвалили «стрижку». Теперь хотите всё испортить? – пару секунд мы сверлили друг друга взглядами. – Мы ещё не во дворце, так что можно и попрепираться. Знайте же, милорд, когда девушка решает сменить причёску, а тем более когда она коротко стрижётся, это означает важные перемены. Я решилась изменить свою жизнь – приняла судьбу. И буду держать удар не хуже ваших гвардейцев, вот и обрезала волосы «под мальчика». Прошлое осталось в прошлом в тот момент, когда я согласилась на ваше предложение.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и вышла из палатки.
С этой неловкой сцены началось одно из самых странных путешествий в моей жизни.
Дорога в Альбимор, столицу Брандгорда, грозила растянуться на неделю, а в компании многочисленных чиновников и знати – и того дольше. Стоит ли говорить, что такие спутники были мне не по нутру?
На подготовку и сборы ушло почти двое суток. Всё это время я изнывала от безделья. Досуг сводился ко сну и еде. Раньше я мечтала поддаться лени и проваляться денёк-другой. Увы, Всевышняя услышала прошение. В палатке было тепло и сухо, не то что на болоте и в лесу по осени; кормили вкусно и сытно, что немаловажно, но на исходе второго дня я уже готова была на стены лезть. Хорошо хоть, что со мной был Вальдар. Мы с альрауном быстро притёрлись друг к другу, ещё бы, ведь нам было «против кого дружить». Силясь вспомнить всё, что Леэтель успела рассказать о карманном монстре, я пыталась сообразить, шутила ли она, когда сказала, что иные из этих созданий умеют говорить? С одной стороны, это всего лишь байка, ведь Ал был первым альрауном, которого Этель встретила на своём веку, а с другой – каждая сказка основана на были. Но чуда не произошло.
На рассвете третьего дня нас разбудил непривычный шум снаружи. Чиновники руководили сворачиванием лагеря и погрузкой барахла в обозы, а знать усаживалась в кареты и на лошадей. Лишь сейчас я сообразила, что в юбке далеко не уеду, но не идти же к принцу за бриджами для верховой езды. С такой деликатной проблемой могла помочь только женщина, но прислуге не полагалось сидеть в седле, а благородных дам в лагере не было. Охота не считалась семейным занятием, и мужчины, выбираясь на неё, не брезговали крепко выпить и помять молоденьких служанок.
И что же мне делать?
На глаза попался знакомый охранник венценосной особы:
– Эй, капитан, – окликнула я его слегка смешавшись, – тут даме помощь бы не помешала!
Мужчина без особой радости подошёл ко мне.
– А ты немногословен… – пробормотала я смущённо. – Мне бы бриджи или штаны какие. Я умею держаться в седле, но только нормально, по-мужски. Проще совсем без седла, чем с этим дамским издевательством.
