– Чародей был искренне предан матушке, в этом я уверен. Но доброжелательностью к дамам никогда не отличался. Возможно, его переклинило из-за гибели королевы или после сражений против отступниц. Война многих изменила. Хотя не мне об этом рассказывать, ведь спустя без малого двадцать лет ты едва не погибла из-за суеверного страха перед ведьмами. В народе эти старые раны нескоро закроются. Не будем об этом! Мне гораздо больше нравится говорить о нас. Даже если ты слушаешь через раз.
Авин с лёгкостью вернулся к беззаботной болтовне, оставив горькое послевкусие недосказанности, вперемешку с догадками одна нелепей другой.
Оранжерея утопала в солнечном свете. Небо было настолько ясным, что казалось, повеяло весной. По скатам прозрачной крыши одна за другой стремились струйки талого снега. Сквозь оттаявшее стекло лучи пригревали сильнее. Я приходила сюда почти ежедневно, и знакомые садовники впускали без лишних вопросов. Гулять по островку лета в самом центре всё ещё убелённой снегами столицы – особое удовольствие. Но не это было моей целью. В глубине вечноцветущего сада, за аккуратно подстриженными кустами бирючины, в тайном уголке росла молодая крапива.
Всю ночь накануне я не могла уснуть. Виной тому – новолуние. Едва различимый месяц наметился на бледном небе незадолго до рассвета. В памяти всплыли слова Этель: «Собирать крапиву нужно взрослую и здоровую, да лучше на молодой луне. Тогда она в самую Силу входит».
Чуть не до слёз жалея о своём золотом серпике, оставленном в хижине Леэтель и, вероятно, потерянном навсегда, я загодя раздобыла ножницы. Маловаты они, конечно, рукодельные, но и такие сгодятся. Не подобает травнице ожогов от крапивы бояться. Да и вообще, это полезно. А чтоб Авин ничего не заметил при встрече, надену дарёные шёлковые перчатки.
Пролезая между веток живой изгороди, я забыла о предосторожности. Так сильно было желание проверить, цела ли моя холёная жалюга. Быстрым шагом приблизилась к апельсиновому дереву. Ленточку с него я уже сняла, ведь дорога до боли знакома. До боли – потому что я каждый раз умудрялась царапаться о ветки бирючина. Словно упрямый куст пытался помешать незаконному проникновению во владения мага.
Верхушки крапивы стали заметны уже издали. Они призывно покачивали крупными листьями. Зацвела, услада глаз моих. Я подбежала и ласково коснулась молодой жгучей зелени. Кусачая уродилась, но это только в радость. Кто боится крапиву, тому она не поможет!
Наклонившись, я принялась старательно кромсать ножницами толстые волокнистые стебли. Миниатюрные ножнички едва не трещали от натуги. Вот какая мощь выросла! Вырывать с корнем нельзя, так растение связь с землёй теряет. В спешке сдула с лица непослушную прядь, лезущую в глаза.
Связав шпагатом три стебля, я не без усилия разогнула затёкшую поясницу и с удовольствием потянулась. Предвкушение скорой победы теплом разлилось по телу, отдаваясь отчаянным покалыванием в пальцах. Я так преисполнилась этим чувством, что не с первого раза обратила внимание на деликатное покашливание за спиной. Которое, впрочем, с каждым разом звучало всё менее деликатно.
– Может, объяснишь, что ты тут забыла, Мари?
Меня бросило в дрожь, когда я узнала голос. Алестат! Поймал с поличным! И с чего я решила, что он не приходит в свой сад?
– Ну… это… вот… – промямлила я, развернувшись и в ужасе оглядываясь по сторонам в поисках оправдания.
– Я сюда случайно забрела. Такой уголок нетронутый, как в родной деревне. Крапиву вот увидела. Дай, думаю, наберу. Ей, знаешь, как хорошо волосы ополаскивать? Милое дело!
– А… А-а-а-а-а! – недоверчиво протянул верховный маг. – Вся эта лирика хороша, только этот «нетронутый уголок» – моя тайна. И я бы предпочёл, чтоб это таковым и осталось.
– Так вот кто тучку-умницу наколдовал! То-то в других частях оранжереи таких не было. Твоя магия за порядком следит? – я наигранно весело подмигнула волшебнику.
Чародей на уловку не повёлся и хмуро процедил:
– Да! А теперь, пожалуйста, будь добра вернуться в общую часть. Я пришёл сюда побыть один.
– А тебе мало одиночества в башне? Ты же у нас и так не сильно компанейский, – неловко хихикнула я, пятясь в сторону прохода в живой изгороди.
Вопреки моему желанию разрядить обстановку, Алестат нахохлился ещё сильнее и лёгким магическим пассом придал мне ускорение. На этот раз сторожевая бирючина радостно раздвинулась и исторгла меня из тайного садика.
Отряхнувшись и негодующе посмотрев туда, где за невидимой завесой прятался волшебник, я показала кустам язык и гордо пошла по мощёной белой дорожке вглубь оранжереи.
Такое жестокое выдворение порядком разозлило, но почувствовав в руке жгучие стебли жалюги, я мигом отошла. А ведь эта стычка мне только на пользу. Заварю «чайку» с розовыми лепестками и крапивой и пойду в логово врага, в башню – мириться. Может, Алестат и вредный старик, но выкинуть меня из незастеклённого окна башни он не решится. Слишком много свидетелей. Вот и план созрел!
