– Да, а вы кто? – удивилась одна из дам, та, что была в очках и сером брючном костюме.
– Татьяна Иванова, частный детектив, – показала я им свое удостоверение. – Хотела задать несколько вопросов по поводу вашей бывшей ученицы. Я присяду, позволите?
Учительницы кивнули, и я села.
– Речь идет о… Только не упадите, Елизавете Смазовой.
– О‐о-о-о, кого не слышали… – протянула другая дама, постарше, в фиолетовом платье и с пучком на голове, чем-то напомнила мне актрису Рину Зеленую, когда она снималась в «Шерлоке Холмсе», только помладше лет на десять.
– Увы, нужно поговорить немного об этой девочке, – сказала я. – И мне нужно знать все. С директором я поговорила немного о Лизе, но мне интересно и ваше мнение.
– Я Виктория Евгеньевна, преподаю в младших классах, – представилась учительница в фиолетовом платье, затем указала на свою коллегу. – А это Наталья Вячеславовна, с ней те, кто поступил в пятый класс. – Учительница кивнула. – Скажу откровенно, Лиза Смазова была избалованным и очень неприятным ребенком. Даже с трудом верится, что ее отец – учитель, наш коллега. Ребенок из детского сада вел бы себя достойнее.
– Не сумел воспитать девочку нормально. Даже к пятому классу мозги у нее так и не наросли, – согласилась Наталья Вячеславовна.
– Подробнее расскажите, пожалуйста, – попросила я.
– Лиза с легкостью могла забрать чужое и присвоить себе, жаловалась на всех, мол, ее обижают. Но я потом поняла, что она просто хочет внимания, чтобы все ее жалели и говорили, какая она замечательная, – сказала Виктория Евгеньевна.
– Она так пыталась вести себя аж до седьмого класса, – согласилась Наталья Вячеславовна. – Стыдно же! В этом возрасте, мне кажется, дети должны уже без учителей и родителей справляться со своими проблемами. И учиться она особо не стремилась. Все делала на авось. Хотя интересный парадокс: училась Лиза плохо, знаний у нее вроде бы и нет, а вот в хитрости и ловкости на всякие подлянки ей не было равных. Часто с телефоном сидела за партой, в открытую причем. А это, между прочим, другие ученики видели и начинали следовать ее примеру.
– Разве телефоны не принято сдавать на входе в школу? – спросила я.
– Конечно, принято. Только сдают классному руководителю. Но не все этому правилу следуют… и не всем можно было замечание сделать. Помимо Лизы, тут были богатые ребята, за которых родители были готовы горой встать, если их детей обидели, но с возрастом, в отличие от Лизы, они становились мудрее и ответственнее, проблем нам не доставляли. Мне Лиза однажды нахамила во время переводных экзаменов – ну, знаете, это для того, чтобы четверть закончить и в следующий класс перейти, я преподаю историю. Я вижу, что она не учила материал – ничего сказать не может, просто стул просиживает. Я говорю ей: «Я тебе двойку поставлю, будешь пересдавать», а она мне: «Да ты мне все равно «пять» поставишь». Да-да-да, вот прямо на «ты» перешла ко мне, своему классному руководителю. Я «два» поставила и отправила вон из класса. А через пару часов приходит ко мне Смазов и говорит так вкрадчиво: «Моей дочери вы поставите «пять» по вашему предмету», – учительница, наклонив голову, попыталась сымитировать голос Смазова. – Я отказала, конфеты, которые он мне принес, я отвергла. Но потом директор настоял, чтобы я поставила Лизе «пять», и тут я уже сделать ничего не могла, поставила.
– Потому что Смазов патронировал вашу школу и любой ваш отказ мог плохо повлиять на вас, – угадала я.
– Да, – подтвердили учительницы.
– Мы все из-за этой Лизы на валерьянке жили, – сказала Виктория Евгеньевна. – При этом пытались Смазова вразумить, жаловались ему, ну пусть он уже за девочку возьмется, научит вести себя достойно. Такое ощущение, что она никогда не слышала слов «нет» и «нельзя». А Смазов только покивает из уважения, ну или чтобы отстали от него, и ничего не меняется… О, а был такой вопиющий случай с итоговым сочинением!
– Лиза не написала его? – попыталась я угадать.
– Нет, сочинение она написала. Вот только… Оно было написано на двух бланках, и во втором бланке она забыла указать номер предыдущего. А мы же в обязательном порядке тренируем наших учеников правильно и внимательно заполнять бланки итогового сочинения и ЕГЭ, иначе могут поставить незачет! – сказала Наталья Вячеславовна.
Виктория Евгеньевна покачала головой, схватившись за сердце:
– Сколько мы страху тогда натерпелись. Какой скандал закатил Смазов, будто это мы виноваты. Прям грозился прикрыть нашу «лавочку», если его дочь не получит зачет.
– Вся школа на ушах стояла тогда, – заметила Наталья Вячеславовна. – Да даже если бы это был какой-то другой ученик, допустивший ошибку, – страшно же и обидно: сочинение написал, а поле важное заполнить забыл.
– И тогда незачет и нет допуска к ЕГЭ, – догадалась я.
– Совершенно верно, – сказала Виктория Евгеньевна.
Знала я, что нелегко быть преподавателем, но в данной ситуации это просто какой-то хаос. Еще такая ученица проблемная. Я‐то думала, с преступниками сложнее.
– То есть ничего положительного про Лизу Смазову сказать не можете? – спросила я.
