К «хорошим людям» я, разумеется, не относила Смазовых: эти со своей «политикой» умудрились сделать своими врагами, наверно, половину Тарасова, но они отказываются это признавать. Они знают, но не признают, что у них есть грешок, а сказать полиции или мне боятся.
– Я все равно не понимаю, при чем тут школа моей дочки? – спросил профессор.
Я же говорила: не хочет признаваться.
– Своей политикой в школе номер двадцать три вы кому-то сильно навредили, – сказала я, мысленно смеясь, что профессор, как маленький ребенок, совершенно не понимает, что я хочу сказать. – Вот он решил мстить вам. Через дочь, зная, как вы ее любите и балуете.
Профессор заморгал, глаза его забегали. Он испугался или пытался что-то вспомнить?
– Татьяна, простите… Прямо сейчас я сказать не могу, кто мог желать мне и моей девочке зла… – пролепетал Смазов. – Но я обязательно вас уведомлю, как только вспомню.
Что-то слабо верится в его обещание.
– Что ж, хорошо, – сказала я и поднялась. – Но советую вспомнить как можно быстрее.
– Татьяна, вы моего отца сейчас до больницы доведете! – возмутилась Лиза. – А если он умрет, это будет на вашей совести! И я обязательно пожалуюсь этому… как его… подполковнику Кирьянову на вашу некомпетентность и наглое обращение! Мы, кстати, вам и не заплатить можем за ваши услуги!
О как мы заговорили. Как меня испугали. Да у меня в заначке от предыдущих расследований 80 косарей в рублях лежит. Не пропаду, если они не заплатят мне положенные 400 долларов. Хотя где они такие деньги возьмут? Учитывая, что профессора собираются спровадить на пенсию, Фалин с Лизой разведется, а она ни дня не работала.
Профессор от страха взял дочь за плечи и начал гладить по ним, словно успокаивая.
– Лизочка, ты, пожалуйста, пойди чаек сделай? – нежно попросил Смазов свою дочь.
Девушка тут же успокоилась и ушла. А я поняла, что он специально спровадил дочь, чтобы мы могли только вдвоем поговорить.
– Татьяна, – полушепотом сказал он мне, близко подойдя. – Я догадываюсь, о чем вы говорите, по поводу патроната школы. Но! – профессор поднял указательный палец. – Я делал это ради дочери. Поймите, я для дочки ничего не пожалею, я желаю ей счастья.
– И считаете нормальным шантажировать учителей и то, что Лиза может не знать элементарных вещей? – спросила я с ехидством и раздражением.
– Ну каких элементарных вещей, о чем вы? Татьяна, вам сколько лет? Когда вы в школе учились?
– Мне двадцать семь, – ответила я.
– Ну вот! Если вы посмотрите школьную программу, то очень удивитесь, как она изменилась по сравнению с тем, что вы в детстве проходили!
– Я не понимаю, вы намекаете на то, что не нужно учиться? – спросила я, раздражаясь еще больше от мыслей профессора (!).
– Нет, я считаю, что не нужно засорять мозг детей лишними вещами. Зачем Лизочке такие предметы, вроде химии или физики? Да даже та же геометрия? Ну не выучила она теорему Пифагора, и что? Трагедия вселенская? Ей в будущем это не понадобится! – тихо кричал и тараторил Смазов. И это говорит профессор, автор многочисленных статей и исследований! – Моя девочка химиком, биологом или физиком становиться не собиралась, ей эти предметы на фиг были не нужны. Английский она неплохо знает. Французский или немецкий ей зачем? Она же не переводчиком собирается работать, и у нее на телефоне установлен специальный переводчик! А если захочет изучить, то только тогда, когда ей нужно.
Я кусала нижнюю губу, чтобы не улыбнуться и не засмеяться от такой наивности взрослого (вроде бы) мужчины.
– Я хотел, чтобы у моей девочки было нормальное детство и молодость, и делал для этого все возможное, – продолжал профессор. – Я видел других детей в школе и даже в институте, и у меня ощущение, что все родители просто соревнуются, чтобы доказать, что их ребенок самый умный, по всем предметам ас. А у детей, между тем, психика расшатывается от такой гонки. Будь моя воля, я бы сделал так, чтобы Лиза была на домашнем обучении, но ей же нужно общение – она очень общительная и дружелюбная девочка. И посмотрите, как Лизочке повезло: нашла замечательного богатого человека и вышла за него замуж – о таком зяте я мечтать не смел! Лизочка с ним как у Христа за пазухой: работать не надо, если что-то сломалось – мастера вызовут, и он все починит. К чему тут биология, физика или химия? Или та же история, хоть я люблю этот предмет, но моя дочь – ненавидит, ну не может она запомнить все даты и имена правителей. А ее мнение и желания я уважаю.
– А почему же она с вами в квартире, а не у замечательного мужа? – ехидно спросила я, раз он считает, что зять у него золотой. – Я ведь рассказала ему истинную причину выкидыша.
– Ну… Лизочка мне не говорит, – профессор пожал плечами. – Кажется, они… поссорились, наверно. Ну бывает такое иногда у супругов, тем более ввиду нынешних обстоятельств. Наверно, Николаю было очень неприятно узнать истинную причину выкидыша.
