Ну как ребенок, честное слово, а еще профессор – не понимает, что родная дочь уже дурит его. А вообще, тут налицо слепая любовь к ребенку: «Лизочка», «моя девочка», объятия, все время нежный тон. Видимо, когда пятилетняя Лиза потерялась по безалаберности (?) матери, профессор пережил шок и психологическую травму, вот с той поры он готов любые капризы дочери исполнить. В том числе заставить преподавателей ставить ей хорошие оценки просто так. За красивые глаза.
Глупость, конечно. Говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад; Смазов именно этим занимается, только дорогу в ад строит дочери.
Лиза в этот момент вернулась с подносом с чайником, чашками, печеньем и конфетами.
– Что ж. На этом прощаюсь с вами. Но мы еще встретимся, – почти задорно сказала я.
И услышала, как Лиза недовольно цокнула.
Я направилась в прихожую. И услышала, как Смазов с дочерью разговаривают тихо.
– Пап, она же ненормальная.
– Ну, Лизочка, она может нам помочь. Да, она язвительная, но работает.
– Да, пап, разве нормальный частный детектив будет пользоваться гадательными костями? – возникла пауза. – Да-да-да! Ладно бабка какая-то старая, а тут девушка чуть старше меня.
– А зачем ей эти кости?
– Да хрен знает. Она повертела их и выдает: у вас есть враги, которых вы обидели в прошлом? Нормальная вообще? Это ей кости, что ли, сказали?
Опять я укусила губу, чтобы не хихикать.
– Ну прям как мой физик, такой же был долбанутый, – сказала Лиза.
– О, не напоминай мне об этом человеке. Страшный и… действительно, ненормальный.
Так, а вот мне уже интересно, чем им физик не угодил.
Пока я надевала свои туфли, Лиза подошла ко мне.
– Кстати, вы того придурка, который меня вчера преследовал, арестовали? – спросила она как ни в чем не бывало. Меня, ненормальную, как она сама сказала. – А то я боюсь из квартиры уже выходить: то с лестницы толкают, то придурки какие-то преследуют.
– Нет, не арестовали, – просто ответила я, а Лиза глаза расширила от недовольства. – Он безобидный, просто безнадежно влюблен в вас.
– Я его вообще не знаю! А если он с ножом на меня нападет в следующий раз?! – возмущалась молодая «барыня». – Это будет на вашей совести и под вашу ответственность! – начала она в меня тыкать пальцем.
– Лиза, пожалуйста, не хамите мне, – широко улыбаясь, сказала я. – Я же еще веду ваше дело, с парнем тем я хорошенько поговорила, он вас больше не потревожит, а сейчас я поеду к вашей маме, расспрошу ее обо всем. Но могу этого не делать…
Специально так сказала, потому что была интересна ее реакция.
– Нет-нет, продолжайте, – сказала она быстро.
В ее голосе было слышно некоторое отчаяние и усталость: понимала, что ей уже не к кому обратиться. А ждать, когда ее опять столкнут с лестницы, ей явно не хотелось.
Довольная, я спустилась вниз и села в свою машину, затем позвонила Кирьянову, чтобы доложить обо всем: о шантаже Лизы, о ее матери и моих действиях.
– У меня, чувствую, крыша уже едет от этих Смазовых. Как ты с ними справляешься? – сказал Кирьянов. – Слушай, а может, на них уже дело завести, а? Намеренное введение в заблуждение, сокрытие важных деталей, шантаж…
– Володь, я думаю, это бесполезно, – ответила я. – И нам же надо довести дело до конца – разобраться, кто толкнул Лизу. Вдруг это тот самый, кто тех трех женщин с лестницы толкнул? И потом, помимо ее мамы, есть еще подозреваемый – учитель физики в школе № 23, Лиза и ее отец о нем отозвались как о ненормальном.
– Ну что ж, удачи тебе, – сказал Кирьянов и отключился.
И я поехала на улицу Мясную, искать дом 8.
Приятное местечко выбрала себе бывшая жена Смазова: Тарасов здесь, можно сказать, заканчивался, начиналась природа: густой зеленый лес, цветущая сирень, пятиэтажные дома.
Нашла я дом 8, подошла к двери… и только тогда до меня дошло, что я не спросила у Смазова код от домофона.
Только я собиралась позвонить профессору, как за моей спиной прозвучал женский бархатный голос:
– Вам помочь, девушка?
Это была дама лет сорока примерно, со светлыми пышными волосами, она носила белый пиджак с брошью и белую юбку, в руке держала черную сумку-минодьер под цвет ее туфель. Я слегка поразилась: такое ощущение, что она приехала из сердца Тарасова сюда, на природу. И кого-то она мне напоминала…
– Да, пожалуйста, – улыбнулась я женщине, и она достала ключи из своей сумки.
– Что-то вас не припомню, – заметила она.
– Я из центра Тарасова, можно сказать, – ответила я, потом обратила внимание на лицо собеседницы. Знакомые черты лица…
– Простите, а вы случайно не Анжела Смазова? – спросила я.
На лице женщины сначала отразилось удивление, потом оно сменилось на недовольство. Вот оно! Точь-в-точь недовольное лицо Лизы!
– Смазовой я была в прошлой жизни, – ответила женщина строго. – Я давно Анжела Фирсова. А вы кто?
– Татьяна Иванова, детектив, – показала я ей свое удостоверение. – Хотела бы задать вам несколько вопросов.
– Если вы от моего мужа, то можете сказать ему, пусть катится со своей дочкой к черту, – скрестив руки, раздраженно сказала бывшая Смазова.
– Ну, Лиза и ваша дочь тоже, – заметила я.
