— А Аллочка где?
Как будто привезла на экскурсию непоседливых пятиклашек, за которыми глаз да глаз.
Я не стала портить сюрприз, спросила мамулю:
— Точно не будешь с газом? — получила кивок и припала к неодобренной капризулей бутылке, максимально затянув свой водопой в надежде, что Алка найдется сама.
Так и случилось.
— А вот и я! — донесся из подкатившей к нам каршеринговой машинки веселый голос подруги. — Карета подана, прошу садиться!
Вы думаете, все тут же сели, как просили? Как бы не так!
Бабуля принялась дотошно выяснять, на каких условиях Трошкина получила в свое распоряжение автомобиль и имеет ли она законное право рулить им в данной чужой стране.
Мамуля отказалась садиться в машину без обещанной ей воды без газа.
Я снова побежала в здание аэровокзала за живительной влагой.
Мамуля увязалась со мной с обидной ремаркой: «Снова возьмешь не то, я ж тебя знаю!», а Алка поспешила догнать нас с репликой: «Не трать наличку, я расплачусь своей картой!» — на самом деле, думаю, просто сбежала от бабулиных неудобных вопросов.
В итоге наша старушка осталась одна у каршеринговой машины, в багажник которой мы успели загрузить свои чемоданы.
И кто из нас после этого пятиклашка, за которой глаз да глаз? Когда мы вернулись, руководящей старушки у машины не было!
Она подошла, когда мы начали встревоженно озираться, одернула на себе рубаху, скороговоркой объяснила:
— Пришлось отойти в уборную, — и тут же снова начала руководить: — Бася, Дюша, вы садитесь назад, я вперед, иначе меня укачает. Аллочка, нет, красную сумку не в багажник, она может понадобиться в любой момент.
Наконец мы разместились и наш личный водитель вывез нас с территории аэропорта. Думаю, в этот момент сотрудники воздушной гавани должны были выдохнуть с облегчением, прослезиться и помахать нам мокрыми платочками.
Я понадеялась, что мы уже выбрали дневной лимит неприятностей, дальше снова все будет хорошо и даже прекрасно. В небольшом уютном жилом комплексе с бассейном нас нетерпеливо ожидали комфортабельная трехкомнатная квартира и терраса с видом на близкое море. Я чувствовала себя в высшей степени готовой к безмятежному отдыху.
Немного жаль было Трошкину, которой на финише долгого пути пришлось сесть за руль, но сама Алка по этому поводу не роптала и даже не выражала недовольства поведением других водителей, хотя они в Турции, мягко говоря, не слишком дисциплинированные.
Бабуля, которой с переднего пассажирского сиденья открывался прекрасный вид на общее дорожное безобразие, конечно, громко оценивала поведение прочих участников движения, но мы на ее реплики уже не реагировали.
Все изрядно устали и очень хотели поскорее оказаться в нашем временном приюте.
Минут сорок мы ехали через город, потом еще с четверть часа катались по нужному району, все более злобно костеря странную турецкую манеру писать на дорожных табличках какие-то цифры вместо понятных названий улиц.
— То ли дело у нас! — ворчала бабуля. — «Пройдусь по Абрикосовой, сверну на Виноградную» — все ясно и понятно. А тут не могли нормальные названия улицам дать? Что тут думать, вон инжир на углу растет — будет улица Инжирная! А там вон кизил — значит, Кизиловая! А это Финиковая! А это… гм…
— Это, кажется, фейхоа? — Мамуля присмотрелась к дереву и выжидательно замолчала, не ограничивая бабулю в словотворчестве.
— Пусть будет просто Цитрусовая, от фейхоа ничего приличного не образуется, — подумав, призналась та уже не столь задиристым тоном.
Наконец машинка приткнулась у белокаменного забора, в тени раскидистого цветущего куста, имени которого улица была наречена нами Олеандровой.
Неутомимая бабуля снова включила руководителя.
— Бася, помоги мне выбраться из машины, Алла, открывай багажник, Дюша, доставай чемоданы.
— А вы, Мария Семеновна, идите сразу внутрь, не стойте тут на жаре. — Трошкина попыталась вежливо спровадить нашего командира, но это ей, разумеется, не удалось.
— Поосторожнее с желтым чемоданом, он очень туго набит, может лопнуть. — Бабуля встала как вкопанная, явно намереваясь наблюдать за процессом разгрузки.
— Как я его понимаю, — пробормотала я.
Мое терпение тоже трещало по швам.
Трошкина открыла багажник и издала невнятное восклицание.
Выпавшая из ее рук сумка будто передразнила хозяйку, с похожим звуком шмякнувшись на асфальт.
— Что? — Бабуля, конечно, ничего не могла пропустить.
— Кто, — поправила ее Алка и отступила от открытого багажника.
— Где? — Мамуля к нему подступила.
— Как? — изумилась я.
В багажнике, не слишком удобно расположившись среди разнокалиберных чемоданов, с закрытыми глазами лежал незнакомый гражданин.
Уточню, это важно: незнакомый лично мне. На бабулин закономерный вопрос «А это еще кто такой?!» он отреагировал в высшей степени адекватно — открыл глаза и приветливо молвил:
— Здрасьте, Марьсеменна!
— Что? — бабуля неподдельно озадачилась и повторила, щурясь: — Вы кто такой?
— Да Витя же, — ответил незнакомец и, оставаясь в позиции лежа, благовоспитанно шаркнул ножкой, неосторожно пнув проблемный желтый чемодан. — Я Витя Капустин из вашего пятого «Б»!
