Закон чебурека полностью

— Это всё? — выслушав ее, спросила мамуля и для проверки глянула на меня.

— Всё, — подтвердила я и незаметно подмигнула подруге.

— Еще одна маленькая деталь. — Алка почувствовала, что пущей убедительности надо добавить подробностей. — Не знаю, насколько это существенно, но хакерское прозвище Капустина — Чех.

— Интересно почему? — Мамуля задумалась, и теперь уже Алка подмигнула мне.

Не было сомнений, что любительница крепких сюжетов пойдет по следу новой загадки, оставив тему, которую нам не хотелось раскрывать полностью.

— Может, у него в роду были чехи? Или горцы? Вы знаете, что «чех» — это жаргонное «чеченец»? А может, «чех» — это сокращение от «чехол», что означает «покрышка, защищающая предмет от порчи и загрязнения»? — как и ожидалось, мамуля включила фантазию.

— А еще Чех — это распространенная западнославянская и венгерская фамилия, — плеснула маслица в огонь знайка Трошкина.

— С чехлом хороший вариант, — одобрила я. — На Капустина зарегистрирована фирма, которая занимается информационной безопасностью. Читай — как раз защитой.

— Что ж, теперь все понятно, — мамуля успокоилась.

— Кроме того, как это Витя умудрился стать хакером, — недовольно добавила бабуля. Оказывается, она тоже слушала наш разговор и нашла в объяснении неувязку. — Он не был силен в математике и все контрольные списывал у Сени Гаврикова. Мне казалось, у него вовсе нет способностей к точным наукам, зато имелась выраженная склонность к естественным…

— Это да. Такого классного червяка тебе в пудреницу подсадил! — Я не удержалась от язвительной реплики.

— Не только червяка! — бабуля обиделась. — Он делал интересные доклады, я ему ставила пятерки…

— Да он просто был в тебя влюблен, потому и старался!

— Да-а-а? — Бабуля порозовела, захлопала ресничками.

— Кто? Кто там еще влюблен в тебя, Маша? — донеслось с лужайки за кустами.

— Ах, Вася, это было сто лет назад, — кокетливо молвила наша родная старушка и вновь опасно перегнулась через живую изгородь, успокаивая своего ревнивого кавалера.

— Гм… — Мамуля покосилась на бабулю, представленную нам в данный момент, как новый кот, фрагментарно — исключительно задней половиной, и, понизив голос, попросила: — Дюша, не завышай так ее самооценку, пожалуйста. Мне бы не хотелось, чтобы твоя бабка бросила едва обретенного жениха ради кого-то еще. Престарелая ветреница — это не то, чем может гордиться такое приличное семейство, как наше. И вряд ли мы сумеем объяснить подобную эскападу Боре… Кстати! А нам ведь надо подумать, что мы будем рассказывать о наших приключениях дома.

— Всё, — твердо сказала я.

— Почти всё, — уменьшила долю правды Алка.

«Значит, даже не половину, а где-то четверть», — подумала я.

— Надо будет заранее подготовиться, чтобы потом не расходиться в показаниях, — заключила мудрая мамуля.

«Бойтесь своих желаний, ибо они могут сбыться», — говорили древние китайцы — и были правы. Наш отдых наконец-то стал безмятежным, но это почему-то не радовало.

День тянулся за днем, мы плавали в море и в бассейне, загорали, отдыхали, ели вкусные фрукты, гуляли по живописным местам, посещали местные достопримечательности… и скучали. Никаких ЧП не происходило, никто не лез ни в квартиру, ни в душу, и я ощущала себя странно. Как будто была пиратской шхуной с потрепанными штормом парусами, внезапно оказавшейся посреди гладкого моря в полном безветрии.

Самую насыщенную событиями жизнь вела бабуля. Она усиленно отдыхала вместе со всеми, но то и дело покидала нас, чтобы погулять с Алибабаевичем, и частенько возвращалась поздно, когда мы уже спали.

К чести нашего матриарха надо отметить, что даже в таком напряженном режиме она находила время позаботиться о нашем завтраке, хотя уже не звала нас к столу — просто оставляла приготовленную ночью еду в кастрюльках на плите. С их содержимым мы поутру разбирались сами, и иногда это был тот еще квест.

Этим утром первой с инспекторской проверкой на кухню явилась мамуля. Мы с Алкой только проснулись, подруга едва успела произнести дежурное:

— Мне приснилось, что…

— Какая жуть! — вскричала мамуля за стеной.

Голос ее был полон восторга, более подходящего для возгласа «Какая прелесть!» — дополнительный повод испугаться. Что для Баси Кузнецовой прелесть, то для ее читателей провокатор сердечного приступа и стрессового недержания мочи.

Мы примчались на кухню, в чем были: в ночнушках и панике.

— Что там? Что? — Алка слегка подпрыгивала, чтобы выглянуть из-за моего плеча. Любопытство в ней боролось с осторожностью, и вторая традиционно побеждала.

Я отважно приблизилась к плите, у которой стояла мамуля, мечтательно улыбаясь и расфокусированным взглядом созерцая что-то, видимое только им с музой. Не хотелось мешать рождению нового гениального произведения, но я должна была уточнить:

— Где жуть?

Мамуля молча указала на кастрюлю. Я сняла с нее крышку и тут же уронила ее обратно:

— Ой!

На звон эхом отозвалось дерево бабулиного посоха, под аккомпанемент приближающегося стука зазвучал строгий учительский голос:

— Что за шум, а драки нет?