— На всякий случай. Вот ты знаешь что взбредет в голову де Ро, когда он узнает, что его сына убили? Я просто уверен, что он назначит свое расследование. С меня возьмут подробное объяснение с использованием такого же амулета, какой использовал я. И там может выяснится, что стражник Борз проболтался другому стражнику, что стал предателем и остался на свободе. Вот тут я не знаю как поступит наместник, но попасть под его гнев я не хочу. Кроме того, если оставить Борза на свободе, его свои же убьют. Нет человека, нет дела. Понимаешь? И опять я буду виноват, что не сохранил свидетеля.
— Понимаю. — Кивнул шуань. — Не понимаю, что нам дальше делать?
— Мы могли бы взять в охрану десяток жандармов, но делать этого не будем. Слишком привлечем к себе внимание. Свирт специально не брал такую охрану и я понимаю почему.
— И почему?
— В ходе расследования могут всплыть факты, которые им знать не нужно, а они будут глазами и ушами своего начальства. Тогда информация, которая не должна «всплыть», может через них, утечь на сторону. Кроме того может статься, придется преступить закон, а это тоже не следует афишировать, поэтому Свирт нанял меня, а не использовал соглядатаев жандармерии. Так что мы пойдем к одному моему знакомому и наймем у него людей. Они стоят дорого, но у нас средства есть. Но сначала надо поесть. Поехали к Митрофану.
— Хочешь его попугать? — рассмеялся шуань.
— Нет, хочу что бы он сделал нам скидку. Ну и попугать немного, как же без этого.
— Вот таким, Уильям, ты мне нравишься больше, — растянул в ниточку тонкие губы, в широкой улыбке Луй Ко.
После сытного обеда они проехали почти через весь город. Добрались до южного предместья, где жили мелкие торговцы, и остановились возле невзрачного дома из серого камня. Дом притулился в небольшом тупичке. У входа росли аккуратно подстриженные кусты.
— Вот этот дом, — слезая с коня и потирая ладонями растертые ноги, показал рукой на серый невзрачный домишко Уильям.
— Что-то он мне не кажется богатым, — проворчал Луй Ко. — Ты уверен, что нам сюда? Он не похож на контору найма наемников.
— Это не контора найма. Это дом дядюшки Сороки. Как точно зовут этого человека не знает никто, но кличут его Сорока или просто дядюшка. Не спрашивай почему, — сразу предупредил Уильям. — Этого не знает никто, а если и знают, то не говорят. Только, сколько я живу в этом городе, я слышал о нем как о Сороке и встречался с ним несколько раз, выполняя… некоторые деликатные поручения. И еще знаю, что все, кто из-за его прозвища не посчитал Сороку серьезным человеком, кормят червей.
— Он что, бос преступного мира, в этом городе?
— Нет, он сам по себе. А чем Сорока занимается? Он оказывает услуги. В его дела я не лез. Опасно. Но он решает самые сложные вопросы. Причем любые. Единственное, за что он не берется, так это решать вопросы с жандармами. Ходят слухи, что у него своеобразный кодекс чести: не иметь дел с властью. Даже бандиты идут к нему, если между ними начинаются «терки». Короче, пошли, сам посмотришь и оценишь.
Уильям поднялся на невысокое, каменное крыльцо в три ступени и подергал ручку колокольчика. Дверь открылась и на него уставился подслеповатыми глазами старик в душегрейке и шерстяным платком повязанным на пояснице. Несмотря на слепоту он узнал сыщика сразу.
— Ты по делу, Хитрец? — хрипловатым голосом спросил дед и выглянул за спину сыщика. — Этот с тобой?
— Да, дедушка Пей, пришел по делу и этот шуань со мной. Можно поговорить с Сорокой? — тон Уильяма был очень вежливым.
Старик окинул сыщика блеклыми глазами и проворчал:
— Подожди, парень, я спрошу хозяина. Ходют тут, понимаешь, и ходют, — проворчал старик закрывая двери.
Шуань лишь скептически хмыкнул, но промолчал.
Ждать пришлось недолго, по всему было видно, что гостей в этом доме ожиданием не томили.
— Заходите, — разрешил тот же дед, невнятно ворча себе под нос о бездельниках, что отвлекают занятых людей. На входе строго приказал:
— И сапоги «сымайте» в «калидоре», у нас чисто.
Уильям с шуанем без возражения сняли сапоги и в портянках прошли следом за стариком.
В полутемной, душной комнате, куда старик привел гостей, за круглым столом накрытым белой скатертью, сидел горбатый мужчина лет сорока пяти. Длинные серые волосы с проседью спускались с непомерно большой головы на плечи. Руки с такими же непомерно большими кулаками лежали на столе. Его цепкий взгляд из-под насупленных густых бровей «ощупал» гостей. На лице не отразилось ни одной эмоции.
— Садитесь, — пригласил горбатый и указал рукой на стулья. Его голос оказался неожиданно приятным и располагал к доверительности.
— Ну? — спросил Сорока, когда гости сели. — Зачем пришли?
— Хочу нанять у тебя людей.
— Я почему-то так и подумал, — ответил горбатый. — Только скажи мне, мил человек, зачем ты с охранкой связался? Слышал я ты прокурором стал.
— Врать не буду, — спокойно ответил Уильям. — Я выполнял работу для одного сыщика из столицы. Его убили, а меня повязали жандармы и хотели повесть убийство на меня. Но один человек, вытащил меня из тюрьмы и теперь я должен отработать.
— Что за работа?
