— Подобного нельзя было допустить повторно, — кивнула в ответ на её мысли Харана. — И среди множества решений мы выбрали очередной эксперимент. Земляне, как ты называешь своих соплеменников, уже второй раз помогли нам с решениями, и мы захотели себе подобного. Насовсем. У нас сохранились данные о том, как уcтроены люди, их биологические и духовные характеристики, которые изначально настроены на безболезненный уход в посмертие. Оставалось только обозначить новую точку выхода, что с блеском сделала Маяра. Мы создали некоторое количество людей, дав им название амелуту[11]. Это слово использовал Набуаплуиддин, обозначая народ, к которому принадлежал. Однако…
— И здесь всё пошло не так, да? — Ира захлопнула рот ладошкой, поняв, что и в присутствии кого сморозила. С другой стороны… это же люди. Какая разница, как они появились в Рахидэтели — пришли с Земли, наплодились от первой пары или выскочили из пробирки? Даже Птичка на их счёт выражался вполне конкретно: «Среди людей есть только люди». Она подняла глаза на Харану, но вместо осуждения увидела лишь усмешку и немножко досады.
— Именно, — сказала она. — В лексиконе смертных есть понятия «старшая раса» и «молодая раса». К старшим относятся потомки Первых и стражи, что Рити приставила сторожить магические источники в Лакских горах. Молодыми же зовутся все остальные. Амелуту, созданные по образу и подобию творцов, стали второй молодой расой Рахидэтели после перевёртышей. Меньше, чем они, в этом мире не живёт никто. Цикл от рождения до старости они проходят стремительно, как горит огонёк свечки — только зажгли и уже погасли. Они обладали непреодолимой тягой к экспансии и стали для Первых естественными противниками. Поначалу Первые не восприняли их всерьёз. Амелуту не столь ловкие, подвержены болезням, легко гибли… Однако они, как мы и надеялись, со временем привнесли в мир новые понятия. Ремёсла. Обряды. Оружие. Строительство. Чтобы противопоставить что-то всему этому, Первым пришлось самим повзрослеть и уйти от своей животной сути. Они пошли тремя путями. Деградации, эволюции и духовным. Тех, кто не захотел прилагать усилия, перебили как добычу. Вторым путём пошли те, кого ты знаешь под именем эйуна. А третьим — горстка, что помнила, какую мощь можно развить, работая с духовными линиями. Они мечтали о полном уничтожении молодой расы, которая мешала им жить так, как им нравилось, и с которой пришлось делить страну. Они уединились в Тизамских горах, ближе к Камнеграни, за границей нашего влияния. И долго растили свою силу. Такой процесс не мог пройти даром. Они теряли разум, оставляя в нём только первый посыл, который привёл их к этому пути, — уничтожение. В какой-то момент для них перестала существовать разница между амелуту и себе подобными. А потом и вовсе между живыми. Их облик рос и уродовался с каждым годом. И в какой-то момент эта мощь потребовала выхода. Они вернулись. То, что последовало за этим, описанию поддаётся мало. Их пришло всего пять. И их… хватило. Это был первый раз, когда гордые эйуна и изобретательные амелуту объединились против общего противника. Те битвы знали множество подвигов как хитроумия, так и самопожертвования. Вот только силы равны не были. Не способные оставить без внимания отчаянные мольбы наших творений, мы призвали Фирру. Это был единственный раз, когда одна из Сестёр покинула Колыбель и лично защитила творения. У тебя не хватит фантазии вообразить такое количество разрядов, сколько имело число, обозначавшее количество энергии, потраченной на этот «выход в свет». Ярость богини войны сравнения не имеет. Тварей победили. Но сколько тогда нам пришлось вложить в то, чтобы их смерть не уничтожила страну! Чтобы не допустить нового озёрного кратера размером со всю Рахидэтель.
— Я до сих пор не люблю вспоминать то время, — сказала Фирра, опустив голову. — К эманациям моего сознания в этом плане реальности устойчивых не было. Вся страна напоминала кровавую баню, скатившись в пучину боевого безумия. Если бы не Сёстры, если бы не Лайоли…
— Да, я последней пришла в мир, — сказала богиня ветра, перемещаясь к сестре и обнимая её за плечи, — Моя «колыбельная» успокоила кровавый кошмар, но сил на это было потрачено немало. Я почти лишилась оболочки, мне тяжелее всего удерживаться в этом пространстве. Зато и путы, что привязывают меня к Колыбели, слабее. Есть возможность иногда появиться, если меня искренне зовут мои адепты, и сделать для них что-то не слишком глобальное, но значимое. У них, кстати, тоже множество проблем из-за того события. Я сама не совсем стабильна, потому и им управлять своим даром тяжелее остальных.
— Вы сказали, что пришельцев было пять… — спросила Ира, которая с головой погрузилась в историю. — Это вся «горстка»? — уточнила она, желая убедиться, что от неё не ждут подвига в виде убиения сумасшедшего древнего волшебника.
