— Бессмертие. Не фактическое, как у нас, а… они просто не умирали и почти не старели. Если их не убивала случайность в виде повреждения жизненно важных органов. Последствия каждого такого события оказывались печальными. Тело, как положено, рассыпалось прахом, как и раньше. Но теперь духовные линии, постоянно взаимодействующие с носителем и запертые внутри телесной оболочки, накапливали концентрированную духовную энергию. Когда Первые умирали, магический всплеск, сопровождающий разрыв духовных линий, разрушал всё на несколько метров вокруг. В те времена они ещё не освоили использование силы дара во внешнюю среду.
— То есть Первые стали ходячим оружием?
Харана кивнула.
— Они порождали себе подобных, удовлетворяли свои потребности и постепенно уничтожали Рахидэтель. Первые медленно расползались по нашим владениям, как болезнь, множась и убивая всё на своём пути в поисках пищи. Они не знали ни общества, ни преклонения, ни искусства, ни ремёсел. И не стремились узнавать. Хорошо было только одно — желая более подробно рассматривать результаты экспериментов, мы заложили в Первых-прародителей сниженную потребность в воспроизводстве себе подобных. Их размножение было не таким стремительным, как у
— Как-как его звали?
— Набуаплуиддин.
Ира почесала затылок. «Это из какой же страны он был? Где у нас подобные имена? Посмотреть бы…» Шарик покорно сменил картинку и показал смуглого человека в ярких одеждах, упавшего на колени перед возвышающимися над ним Илаэрой и Хараной. Облик богинь не располагал к дружелюбию. «Почто так мужика-то пугать?»
— Да, он был испуган до смерти, а мы полны изумления. Тогда ещё не понимали, что именно видим перед собой. Мы погрузили его в сон, чтобы избавить от ужаса, и попытались разобраться в его воспоминаниях, изучить язык, на котором он говорил. Понятия, которые он привнёс в мир, в корне отличались от того, что в нём создано. Лишь разобравшись, с чем имеем дело, разбудили его.
Шарик показал травяное ложе, явно дело рук Хараны, на котором в позе спящей красавицы спал мужчина с непроизносимым именем. Ира присмотрелась внимательнее и коснулась шара, словно пытаясь докопаться до изображения. Подчиняясь её пальцам, оно поплыло и приблизило торс незнакомца. Одежда чётко обозначала, что «Набу — учитель богов» не Ирин современник. Рубаха с короткими рукавами, широкий шарф, отделка бахромой и вышивкой, браслеты, ожерелья, налобная повязка… Если подобное и носили на Земле, то очень давно. Где же? На Восток не похоже. Европейское Средневековье отметаем сразу — не той эпохи фасончик, значит — ещё раньше? Древний мир? В то время фотографий не делали, а соотнести двумерные картинки и снимки барельефов из учебника с реальным, живым человеком весьма сложно. И всё же какие-то черты казались ей знакомыми. Например, вот эта вот здоровая борода. Длиннющая, чёрная, завитая, чем-то намазанная. Ира неуверенно помяла пальцы.
— А он, случайно, не с Междуречья ли был родом? Вавилон? Ассирия? Шумер?
— «Врата бога» — так он называл свой родной город. Набу пробыл среди нас недолго. Сезона не прошло, как он исчез так же внезапно, как и появился. О его личности знаем немного. Нас так заинтересовали процессы, которые происходили у него на родине, что мы мало уделили внимания его собственному жизненному пути. Он был из богатой семьи. Одно это понятие тогда вызвало наше непонимание. В Рахидэтели не существовало понятия «богатства». Набу служил своему повелителю, которого боготворил, потому что его родина при нём достигла высот, которых прежде не знала. Он постоянно поминал его имя — Хаммурапи.
Богиня произнесла это имя так, что Ира не сразу сообразила, о ком идёт речь. Всё-таки язык Междуречья — мёртвый язык. А Илаэра, общавшаяся с его носителем, говорила без акцента.
— Царь Хаммурапи? Значит, всё-таки Вавилон. Этот человек — автор известного свода законов, реформатор, политик и удачливый полководец. При нём действительно произошло возвышение этой древней цивилизации. Так в чём состоял «родительский долг» Набу? Что он в итоге сделал, чтобы вернуться домой?
