— Да, лапушка. Время пришло, да и… встречаться кое с кем неохота. Кудрявенький напел, что вам Карающая обещала знакомство с иным народом. Мы тоже чуем их приближение. И потому — уходим.
— А они что, такие страшные?
Впервые за всё время знакомства голос подал горец:
— О внешности судить — бабье дело. Этих тварей под нож пустить мало! Но нет охоты грех брать на душу на священной земле.
Ира чуть не подавилась подливкой, разглядев, какой ненавистью полыхают глаза маленького человека. О-Мариф замахала на него руками, и он, глубоко вдохнув, снова стал возиться в очаге.
— Вот видите. Время нам. Время. Не хмурься! Наша вражда — это наша вражда. А вам слово Сестёр и Их напутствие в помощь! Я тут вкусняшек всяких оставила — ты уж есть не забывай. Долг долгом, а силы тебе теперь понадобятся. И спутникам твоим. Попозже покажу, что где лежит.
Ира поблагодарила, про себя отметив, что теперь в травяном домике за хозяйку, пока не приедут таинственные незнакомцы. Которые тоже не со всеми в ладах, как выяснилось.
Ей до сих пор было совестно за то, что участники каравана по её милости полночи не спали. Потому она буквально стребовала с дайна-ви пойти отдыхать. Только Линно-ри напрочь отказался, сославшись на необходимость отправить вести домой. Увидев, что его слова вызвали горячее любопытство, он поманил её пальцем на улицу, покопался в поясной сумке и извлёк оттуда маленький глиняный свисток необычной формы с тремя ответвлениями и кучей дырок. Прикрыв большую часть отверстий пальцами, он закрыл две «трубки» и дунул в третью. Резкий неприятный свист ударил в уши, и мгновением позже с неба прилетел ответ, а следом на плечо мужчины упала крупная птица с хищным клювом. Покрытая белыми в редкую чёрную крапинку перьями, с пушистым воротником серебристого цвета, она походила на исхудавшую сову. Линно-ри прикоснулся щекой к её голове, и птица потёрлась об него, возвращая ласку.
— Какая лапочка! А погладить можно? — спросила Ира, в очередной раз превращаясь в фанатичного любителя животных, ничего не способная с этим поделать.
Дайна-ви молча вытянул руку, «сова» перебралась на неё. Ира аккуратно поднесла пальцы к шее птицы. Пух был нежным, как у недавно родившегося щенка, а перья плотными. Птице понравилась ласка, и уже через минуту, преодолев первое недоверие, она вовсю тёрлась об Ирину руку. Линно-ри терпеливо ждал, и когда птица, наконец, соизволила вернуть внимание ему, бережно посадил на плечо и достал из-за пазухи крепко связанную трубку из бумаг. Письма домой. Длинные и с подробностями. Привязав послание к лапке, он начал выщёлкивать пальцами обеих рук замысловатый ритм. Когда закончил, птица задрала голову, и из её горла послышался стрекот, в котором с лёгкостью угадывалась мелодия, нащёлканная воином. Линно-ри кивнул, и она взлетела, быстро исчезнув в облаках.
— Я думала, только ведьмы могут использовать белых рау, — послышался у них из-за спины голос О-Мариф. Женщина задумчиво вытирала руки о тряпку.
— Подарок, — коротко ответил ей Линно-ри.
— Есть за что?
— Есть.
— У них или у тебя?
— У меня.
О-Мариф вздохнула.
— Вроде и поздравить тебя хочется, а вроде и горестно. Я женщина. Что у вас говорят в таких случаях?
— «Разные пути, далёкие дома. Лишь кровь — едина».
— Мудро. Как мудрость гор. Но куда печальнее. Ваши обычаи велят помнить о семье, но не надеяться на встречу?
— Мы и на завтрашний день не особо надеемся, госпожа. Цена неверного шага на болоте, как и цена неверного шага в горах, одна и та же — жизнь. Да и привыкли к тому, что Холод обрывает её в любой момент. А значит, и вернуться домой… С другой стороны, дорога на Ту сторону — тоже дорога. Когда-нибудь встретимся.
О-Мариф подошла и взяла его за ладонь, с сочувствием заглянув в глаза. Линно-ри отшатнулся, выдернув руку. Словно с непривычки. Судорожно поклонился и ушёл в дом.
— А ведь он мечтает вернуться, — сказала О-Мариф, — несмотря на все традиции и воспитание. Сильный мальчик.
Ира не нашла что на это сказать. Из разговора, невольным свидетелем которого стала, она, как всегда, ничего не поняла. Лишь усмехнулась «мальчику». А правда, сколько лет маленькой женщине? Может, она старше? Но задавать столь нетактичные вопросы её не учили.
Чуть постояв в одиночестве, стараясь надышаться лесными ароматами и свежестью на год вперёд, она вернулась в дом и села рассматривать содержимое новенькой зелёной сумки.
