Потребовалось некоторое время, чтобы объяснить цель поездки. Дайна-ви исподволь смотрели на герцога с бароном, прекрасно понимая, что весть об их слабости перед холодной погодой улетела с первой же птицей, разве что могла ещё не достигнуть адресата. Потому ничего не стали скрывать.
— Вестник, присланный помочь рабовладельцам. Не знал, что доживу до такого, — сказал король с плохо скрываемой неприязнью.
— Вы там не были, — Ира позволила себе жёсткий тон, — вас бы проняло до костей от того, что там творится.
— Это «что-то» извиняет рабство?
— Мне и самой оно пришлось не по нутру. Я его изнутри знаю. Но чтобы понять весь объём той жути, далеко копать не надо. Достаточно взглянуть на детей. Извиняет? Нет, конечно. Но если бы ваши дети жили так, как там, то вы бы пошли на что угодно — и на создание рабовладельческого строя, и на убийство. Не знаю существа, способного в тех условиях поступить иначе.
— Женщина… — в этом слове было много всего намешано. От констатации факта до скривлённых губ.
— Мы бы хотели сопровождать творца, ваши величества, — сказал барон так, что слово «хотели» легко заменялось в интерпретации на «будем».
Это заявление вызвало паузу. Фавориты монархов подверглись массированному обстрелу взглядами и тяжёлой мимики от своих повелителей, стойко их выдержали и ответили тем же.
— Согласен, — сказал король.
— Я тоже, — согласился тану.
— Когда вы отправляетесь?
Все уставились на Иру.
— Фирра дала совет познакомиться с народом, который скоро прибудет в Каро-Эль-Тан. Судя по всему, это будут нир… ящеры. Сказали, пару дней. Если ничего больше не задержит — поедем.
— Нир-за-хар? Могу только посочувствовать, госпожа вестница.
Ира удивилась тому, насколько скривилось лицо короля при упоминании о ящерах. Не ожидала от него такой откровенной брезгливости. Люди их тоже не любят? Лицо барона Бирета подтверждало эту догадку: он выглядел так, будто прямо сейчас ел васаби[19] столовой ложкой, закусывая лимонами.
— Мы будем признательны, если будете держать нас в курсе перемен, — сказал Кальтаэн.
Ира кивнула вместе со всеми, и рамка внезапно погасла. Скорее всего, откликнулась на её состояние: она считала разговор оконченным. Его итог ей понравился. Шороху они навели, очень многих сдвинули с места, новости полетят самым быстрым способом, который изыщут монархи. Там, в Ризме, сейчас полная суматоха. А что будет дальше — покажет жизнь. Стало легче.
— Мне необходимо поговорить с вами. Наедине, если можно, — сказала она герцогу с бароном, и они вышли на улицу.
Она некоторое время собиралась с духом и словами. Понятно, что на вопрос: «Каковы ваши реальные цели поездки?» — два придворных интригана ей не ответят. Но кое-что прояснить надо.
— Господин барон, я хочу задать вам один вопрос.
— Задавайте.
— Я знаю, как амелуту относятся к дайна-ви. О ваших законах и вашей ненависти успела наслушаться. Я понимаю, вы человек подневольный и были распоряжения, но в той ситуации… мне слабо верится, что вас остановил от убийства только приказ короля. К тому же мои полномочия были временными. Если бы вы захотели, они бы вас не остановили. Так почему вы сохранили жизнь Лэтте-ри и его спутникам?
Барон некоторое время молчал.
— Были воля Сестёр и приказ монарха. Но окончательная гиря на чаше весов никакого отношения к приказу не имела, — сказал он в итоге. — Это личное.
— Настолько большой секрет? Если это так, то я не буду настаивать.
— Не настолько. Меня задели за живое ваши слова о прощении.
— В смысле?
— В прямом. Это напомнило мне меня самого. Вы ведь знаете, кому я служу мечом и жизнью? Кто мой лучший друг?
— Вы о его величестве Варине?
— Да. В моей биографии когда-нибудь напишут немало нелестных слов, и никто не поинтересуется, что именно подвигло на поступки. И хотя этот так называемый «секрет» известен каждому при дворе, я предпочту, чтобы этот факт стал известен вам из моих уст, а не в виде слухов. Вы простили дайна-ви рабство и шейба-плеть. А я своему повелителю — казнь моего отца.
Ира раскрыла рот. Неожиданная и шокирующая информация.
— До сих пор не могу понять этого поступка. Вы, господин барон, не похожи на того, кто настолько жаждет власти, что готов перешагнуть через семью, — сказал Альтариэн задумчиво. Ира почувствовала страх от того, как спокойно были сказаны эти слова. Словно в их кругу общения это обычное явление.
— Вы, ваша светлость, предпочли бы, чтобы пыточный подвал моего отца, где сгинуло на раскалённых решётках около пятидесяти ваших сородичей, продолжал существовать? — спросил барон.
«Господи, с кем я общаюсь?!» — Ира сцепила руки до боли. Значит, среди тех, кого Варин Раслинг призвал к ответу, взойдя на трон, был и отец ближайшего к нему человека? И его это не остановило? Не заставило смягчить приговор? Хотя преступление-то страшное… А сам барон? О нём она знала немного, но кем он мог вырасти при таком родителе? Способный простить убийство одного из родных…
Её состояние не укрылось от барона. Он тяжело вздохнул.
— Ирина, я предлагаю вам самой выяснить, что я за человек. Объяснять и оправдываться не буду.
