— Эм… простите… то есть прости. Правильно говорить «лицо», а не мордочка. Если, конечно, мне можно сделать вам… тебе замечание.
— Можно. Почему нет? Всё время забываю, что бесхвостые стараются отрицать животную суть, что в них есть. И слова придумали, чтобы даже в этом не быть похожими на зверей.
— Мне просто так привычнее. Кстати, а зачем ты меня топил?
— Я не кидал тебя в воду, — по шкуре ящера прошла жёлтая волна. Ира проследила её взглядом, чувствуя себя туристом, попавшим на другой конец планеты и не способным спросить «Как пройти в библиотеку». Виверны меняют цвет шкуры, выражая эмоции. Интересно, а что значила вот эта вот, жёлтенькая? Научившись читать мимику на болоте у дайна-ви, ей не нравилось снова чувствовать себя беспомощной и не способной понять, чего ждать от собеседника. Если только попытаться расшифровать логически. Что бы она сама почувствовала, если б её обвинили в утоплении кого-либо, когда сама этого не делала? Чувство оскорблённого достоинства, чуть приправить обидой. Наверное, так.
— Нет, я не про воду говорю, — пояснила Ира. — Ты что-то сделал с моей головой. Я слышала твой голос внутри, и дышать стало трудно.
— Ты ощутила вещание. Испугалась?
— Поначалу да. Вещание? А что это такое?
— Мы можем не только читать мысли, но и разговаривать мыслями. Вещать. С себе подобными и теми, кто владеет этим навыком, например, с Сёстрами, дополнительных усилий прикладывать не приходится. Хочешь, раскрывай пасть, хочешь — нет. Но вы, бесхвостые, вещанием не владеете, и вас приходится погружать в разговор. Значит, это ощущается как попытка утопить? Досадно. Мы разговариваем с тобой сейчас. Я могу читать твои мысли, могу перестать это делать. Если перестану, то услышу тебя, только если ты произнесёшь слова пастью. Пока не оборвано вещание, мы слышим друг друга, даже не читая мысли специально.
«Спокойно. Рот и пасть. Он не имеет желания обидеть. Просто разные слова. Ему тоже так привычнее».
— Получается, что с не вивернами связь всегда односторонняя? Зависит от вашего желания? Читать или вещать? А разговор всё равно обрываете вы?
— Да. Почему ты называешь нас «виверны». Что означает это слово?
— Так в легендах у меня дома зовутся существа, подобные вам. Только не так, как ты выглядишь сейчас, а когда вы летали. Ящеры. Крылья, хвост и пара задних конечностей. В наших легендах таких существ зовут вивернами.
— Моя семья есть в легендах уходящих в небо?
— Есть. А почему ты так меня зовёшь?
— Мы знаем о вестниках Изнанки, что вы имеете привычку исчезать, выполнив свою задачу. Наши крылья знают всю Рахидэтель. И за её границей, пока хватает сил на полёт. И мы знаем, что у неба тоже есть предел, выше которого не взлететь. Куда бы ни уходили вестники, это явно дальше силы наших крыльев. Потому и говорим «уходящие в небо». Те, кто способен улететь ещё дальше.
— Вестница Изнанки мне нравится больше. У нас называют ушедшими на небо тех, кого у вас — оказавшимися на Той стороне. Умерших.
— Значит, вы боитесь небес?
— Нет. Просто долгое время считали их недостижимыми. А летать хотелось многим. Пока не изобрели механизмы, способные поднять на высоту, считали Небеса — обителью избранных и богов.
— Механизмы для полёта? Интересно. Таких нет даже у влари, насколько мне известно. Даже вообразить трудно. Но почему-то кажется, что это никак не сравнится с живым полётом.
— У меня крыльев нет, чтобы судить, а летать на самолёте не приходилось.
— А хотела бы почувствовать, каково это?
— Если ты предлагаешь поднять меня повыше и уронить, то ничего, кроме визга, скорее всего, не…
— Нет! Я могу иначе. Если, конечно, позволишь прикоснуться к своей голове. Ты мечтала узнать мою семью получше, но этого невозможно сделать, не ощутив этих эмоций хоть однажды. Если не испугаешься снова испытать вещание и дашь прикоснуться, я покажу.
— Почему бы и нет. Покажи. А что мне делать?
— Закрой глаза.
Ира послушалась и через мгновенье ощутила еле заметное и очень бережное касание в районе висков. Кожу головы чуть царапнули когти, но даже они трогали, словно котята, топчущие лапками мамкино пузико. Деликатно. Почти нежно. Задевая острым краем лишь случайно. Чешуя ощущалась едва заметно, да и то лишь потому, что чувства были обострены предвкушением. До носа донёсся запах солёного бриза. Этот аромат источала влага, которой было покрыто тело ящера. Очень неожиданный здесь, вдали от моря. Уже знакомое ощущение погружения головы в воду, на сей раз испугавшее не так сильно, хотя желание задержать дыхание возникло.
