— Ну ты же хотела быстро передвигаться по Рахидэтели. А быстрее нас никого нет.
Ира застыла оглушённая. Скорость — то, о чём она мечтала, решение множества проблем. Очень… вкусное предложение. Эйфория от «виртуального» полёта, продемонстрированного вещанием, до сих пор щекотала горло. И испытать это не стоя на твёрдой земле, а на самом деле? Сесть на спину огромному ящеру и взмыть в небо? Как в сказке? Страх свернулся клубком где-то в животе. Следом за мысленной фотографией её в небе посыпались размышления о технике безопасности и спасательном парашюте. Невольно она вспомнила их прилёт. Какая, говорите, высота?
— Остановись. Прежде чем ты будешь пугать себя дальше, позволь заметить, что братание даст тебе всё то, что необходимо для полёта. Тебе не понадобятся лишние вещи для твоей безопасности.
— Всё?
— Отсутствие страха пустоты. Отсутствие страха быстроты. Твоё тело будет способно переносить и то и другое. Но самое главное — побратавшись с нами, ты обретёшь дар вещания.
— Чтение мыслей?!
— Да. Но, увы, только внутри семьи. Поднявшись в небо, ты всегда будешь услышана тем нир-за-хар, с кем разделишь кровавое братание, и любым другим. И никогда не останешься одна.
— Погоди… это как-то слишком… Не уверена, что готова вот так сразу…
— Ты не поняла?
— Чего?
— Способность вещать. Ты будешь знать ту речь, что знаю я. Ту, что использую осмысленно. Язык наш. Всеобщий. Язык переливов шкуры. Язык эмоций. Подарок Илаэры — твоя речь, пропадёт за границей Заповедного леса. Но способность нир-за-хар — останется. Ты не потеряешь способность разговаривать.
Вишенка на торте. Рубиновая, с изумрудными листочками и бриллиантовыми капельками росы на ней. Ручной работы великого мастера, эксклюзив. Дороже тысяч тортов. И всё же какое-то внутреннее чутьё заставило её приглушить собственные заблестевшие глаза. Шёпотом в уши лились слова богинь: «Не ошибись с ценой», «Спешка никогда не приносила желаемых плодов. Торопясь можно упустить главное и потратить куда больше времени».
— А что тебе с этого? Ты меня едва знаешь. Знакомы без дня двое суток. Почему предлагаешь настолько важные вещи? Что хочешь взамен?
— А цена, что я предложил, недостаточно высока, чтобы обойтись без долгих объяснений?
Ира нахмурилась. Где-то она уже такое слышала. «А давайте мелкий шрифт читать не будем, а давайте со страховкой…» Варн прочитав её мысли, ничего не понял, кроме того, что это как-то связано с деньгами, о которых бесхвостые пекутся больше чем нужно. Кажется, его считают купцом, причём крайне ушлым и недобросовестным.
— Я не попрошу от тебя чего-то невыполнимого или того, что отнимет много времени, раз уж ты о нём так печёшься. Многие женщины выполняли эту просьбу до тебя, а тебе будет легче, чем прочим. Ведь ты нас не ненавидишь.
— Нет уж. Что за просьба? Хоть в двух словах. Прости, но на кота в мешке я не соглашусь даже за все сокровища вашей Рахидэтели. На меня как из рога изобилия валятся невыполнимые задачи вопреки желанию. То, на что пойду добровольно, должно быть ясно и понятно.
Ящер ненадолго задумался, а после взял Иру за руку и, приложив её к своей груди, заставив покраснеть.
— Скажи, тебе противно?
Ира прислушалась к себе. Нет. Однозначно нет. Непривычно чувствовать чешую там, где привык ощущать гладкую кожу. Чуть влажно, но отторжения не вызывает.
— Нет.
— Моя просьба будет связана с прикосновением. Если тебе не противно прикасаться ко мне сейчас, то это не составит труда. Ты ведь не упадёшь в беспамятстве от просьбы прикоснуться?
Ира неуверенно пожала плечами, всё ещё ощущая чужую грудь под ладонью. Она была в смятении, чувствуя, что разговор приобретает долю интимности. Под рукой стучало сердце. Никчемушная мысль о том, что у ящериц оно должно быть трёхкамерным, заставила её осознать, что пора брать себя в руки.
Варн отпустил её ладонь, посмотрел в сторону, внимательно разглядывая проходившее недалеко животное с маленькими ветвистыми рожками, и сказал:
— Послушай, уходящая в небо. Мы редко предлагаем братание амелуту. Ещё реже — едва знакомому. Потому уговаривать не стану. Я дам тебе время подумать. До вечера. Дай мне свой ответ.
— Но это слишком мало! Мне надо посоветоваться…
— С кем? С этим несдержанным бароном? Он, как и прочие, подвержен заведомой неприязни к семье. Вряд ли будет способен дать беспристрастный совет. С эйуна и их предводителем? Спроси. Хотя они наши обычаи не то чтобы сильно жалуют. Им никогда не понять нашу животную суть. К себе-то строги, а что до других… А те, кого ты зовёшь дайна-ви, наших соплеменников не видели уже тысячи циклов. Впрочем, это взаимно. Не думаю, что ты что-то путное услышишь в советах бесхвостых. Да и пора уже научиться принимать собственные решения, уж коли ты творец…
— Я не…
— От того, как быстро ты повзрослеешь и встанешь на крыло, зависит нынче не только твоя жизнь. Думай, вестница. И дай мне ответ сегодня на закате Леллы.
