Мы уселись за стол и начали листать дело. На фотографии, разумеется, был изображен не Невельсон, за это я могла поручиться. Внимательно просматривая документы, я увидела заявление от осужденного с просьбой об отбывании наказания в колонии, где содержатся россияне, так как он хорошо владеет языком и не хочет находиться в спецколонии. На заявлении стояла подпись Невельсона, в этом я могла поклясться — видела ее на документах ранее.
— Сдается мне, что в документах все чисто, — протянул Якорный, перелистывая очередную страницу. — Вот бумаги с пересылки, все в порядке. Отпечатки пальцев тоже совпадают — видите, это уже в колонии снимали, все идентично, — он показал мне дактилоскопическую карточку, и я кивнула. — Ничего не понимаю.
— Вот и я не понимаю, но поверьте мне — этот человек не Невельсон. Погодите-ка! — вдруг вспомнила я и полезла в телефон. — Секунду… — Я защелкала кнопками, пытаясь отыскать в карте памяти телефона нужный мне снимок. — Я же помню, как сбрасывала его с ноутбука, это единственная фотография, где я, Руслан и Невельсон с Дайан…
— Кто такая Дайан?
— Жена Невельсона, за убийство которой он и оказался здесь. А Руслан — мой покойный супруг, Руслан Каримович Алиев.
— Ого… — протянул капитан. — Никогда бы не подумал…
— Чего только в жизни не бывает, да? — усмехнулась я невесело. — Но где же… я ведь точно помню… — и тут же вздрогнула, потому что с открывшейся фотографии на меня смотрел Невельсон. — Вот! Смотрите, Анатолий Сергеевич, вот это и есть настоящий Лайон Невельсон. Можем еще в Интернете посмотреть, там явно есть старые снимки.
Якорный взял телефон и долго всматривался в снимок.
— Да… ничего общего.
— Я же говорю — это не он. Поверьте, человека, организовавшего убийство моего мужа, я не забуду никогда.
— Давайте все-таки из Интернета еще что-то качнем, чтоб уж точно начальству предъявить.
Я полезла на английский новостной сайт и долго искала там упоминания о Невельсоне, пока наконец не нашла старую статью о мошенничестве, снабженную фотографией. Лайон там был немного моложе, однако не возникало никаких сомнений в том, что человек на моей фотографии и на газетном снимке — одно и то же лицо. Сохранив ссылку, я посмотрела на Якорного:
— Как вы думаете, что могло произойти?
— Есть такой старый воровской трюк, называется «громоотвод», — сказал он, закуривая. — Но я никогда не видел, как это бывает в действии.
— А если подробнее?
— А подробнее… это когда за денежное вознаграждение заключенный с меньшим сроком меняется местами с тем, у кого срок значительно больше. Происходит это, как правило, на пересылке, там проще. И, разумеется, в подобном обмене принимает участие кто-то из сотрудников пересыльной тюрьмы — нужно подменить документы в личных делах, те же дактокарты, фотографии. А за это время сообщники обмениваются подробностями биографий, какими-то мелочами, набивают, если нужно, татуировки — словом, готовят «легенду».
— А в чем смысл?
— В том, чтобы выйти раньше положенного срока и иметь другие документы. Кстати, в случае с вашим Невельсоном подобная операция была необходима — срок-то у него весьма приличный. И если я прав, то мы из имеющегося в наличии бедолаги быстро вытрясем все, что нам нужно — где отбывал наказание настоящий Невельсон, под каким именем, когда вышел — понимаете?
Это я понимала. Оставалось только надеяться, что местное начальство не отнесется к открывшимся фактам предвзято и рассмотрит дело досконально. Чего, кстати, может и не произойти — кому охота пачкать мундир подобным происшествием? Придется все-таки побеспокоить Игоря, хоть я и обещала не делать этого больше. Но в его же интересах помочь мне — да еще и героем сделаться, раскрыв такое. Однако не будем спешить, посмотрим, как все повернется.
— Если мы закончили, то я отнесу дело на место, — сказал Якорный, закрывая папку. — Не хотелось бы, чтобы начальство нас застало за увлекательным чтивом.
— Конечно, нам такая слава не нужна, — кивнула я. — Давайте сделаем вид, что мы его и не трогали.
Якорный снова ушел, забрав с собой личное дело, а я подумала, что не ошиблась, взяв его в помощники — капитан производил впечатление человека честного, что очень важно. Осталось дождаться его начальства и посмотреть, что будет дальше.
К несчастью, в тот момент, когда приехало начальство колонии, у меня разыгралась мигрень — так бывало всегда, стоило мне перенервничать. Я довольно несвязно рассказала о произошедшем, капитан подтвердил мои слова, предъявил фотографию и газетный снимок. Моложавый начальник колонии тоже выглядел растерянным:
— Дурдом какой-то… как вообще такое могло произойти? Почему никому прежде в голову не пришло такое?
