— К осужденному никто не приезжал, свиданий не просил, а кто из нас видел заключенных до того, как они попали к нам? Никто. Откуда мы могли знать? — отозвался его заместитель. — К нам вопросов куда меньше, чем к сотрудникам пересыльной тюрьмы, вот там и нужно искать виновных. А сейчас предлагаю отпустить гражданку Жигульскую, что-то вид у нее болезненный, — бросив взгляд в мою сторону, предложил он. — Пусть отдохнет, а завтра явится снова и даст все необходимые показания. Как раз и адвокат ее подъедет, раз она так настаивает на его присутствии. Фигурант в изоляторе, так что мы вполне можем подождать до завтра. А нам надо еще подумать, как сообщить о произошедшем в вышестоящие инстанции.
Начальник колонии неодобрительно хмыкнул, но согласился:
— Да, правильно. Капитан Якорный, проводите Варвару Валерьевну, я дам вам своего водителя, и немедленно возвращайтесь сюда.
Капитан козырнул и подал мне руку, помогая встать.
Я не помнила, как мы доехали до гостиницы, как Якорный помог мне дойти до номера и открыть дверь, как он вызвал «Скорую помощь», сделавшую мне укол обезболивающего, от которого я провалилась в сон. Проснулась только поздним вечером от стука в дверь — это оказался Мельников. Я открыла и снова рухнула на кровать:
— Извини, у меня мигрень.
— Что, тяжелый день выдался? — опустив на пол небольшой коричневый саквояж, спросил он.
Я покосилась на багаж:
— Надеюсь, ты не рассчитывал остановиться в моем номере?
— Конечно, нет. Я через три номера от тебя, — он повертел в руке ключ. — Просто зашел поздороваться, раз уж ты меня так экстренно сюда вызвала. Я, между прочим, каждый день на работу хожу, не то что некоторые, и кое-как работодателю объяснил, какого черта мне нужна неделя за свой счет.
— Неделя — много. Думаю, что мы улетим завтра вечером.
— Да что произошло-то? — садясь в кресло возле окна, спросил Кирилл.
— Похоже, мы с тобой не сошли с ума, Кира. Сегодня я была в здешней колонии, где должен отбывать наказание наш приятель Невельсон, так вот — его тут нет, а по его документам сидит кто-то другой. Совершенно незнакомый мужик, — не открывая глаз, сообщила я.
Раздался скрип кресла — это, видимо, Мельников встал, потому что тут же послышались шаги, и я села. Кирилл расхаживал вдоль окна, заложив за спину руки, и вид у него был озабоченный.
— Что-то такое я и предполагал, если честно, — сказал он наконец. — Провернул-таки операцию по обмену документами, и тут нашел кого-то, аферист.
— Ты про «громоотвод»?
Мельников взглянул на меня удивленно.
— Ты откуда про «громоотвод» знаешь?
— Значит, знаю. А с чего ты взял?
— На зоне слышал, что такое бывает, но для этого нужно иметь очень много денег…
— С чем у Невельсона проблем не было, насколько я знаю.
— Да, ты права. И это значит только одно — тебе в Москву больше нельзя.
— Это не тебе решать.
— Тогда какого черта ты выдернула меня в эту дыру? Думаешь, я забыл, как выглядит колония изнутри? Или жажду снова там оказаться, пусть даже в другом статусе? — огрызнулся Мельников. — Ведь тебе мои юридические услуги нужны, я правильно понимаю? Показания давать будешь и боишься лишнего ляпнуть? Или я нужен как свидетель?
— И то, и другое, — кивнула я. — Как ты понимаешь, мне жизненно необходимо прижать этого ублюдка, а для этого нужно запустить некий механизм, работу которого я потом смогу ускорить при помощи собственных связей. Но ты должен подтвердить, что человек в колонии — не Невельсон. И посидеть в кабинете, когда я буду говорить то же самое. Я тебе заплачу за услуги, — не удержавшись, уколола я, и Мельников даже на месте подскочил:
— Сдурела? Ты меня кем считаешь?
— Адвокатом, — отрезала я. — И хватит. Давай, шагай в свой номер, размещайся, и пойдем ужинать, я тут приличный ресторан нашла неподалеку. Там и обсудим стратегию.
На следующий день с утра мы отправились в колонию. Мельников все заметнее нервничал, а, увидев ворота, часто задышал и вытер со лба капли пота.
— Что, боишься? — спросила я, и он дернулся:
— Прекрати меня подкалывать! Ты не была в моей шкуре, не знаешь, что это такое, и не смей вообще рассуждать о моих чувствах.
— Скажите, какой ты чувствительный! А когда на пару с дядюшкой моим меня на тот свет пытался спровадить, тебя не лихорадило, нет? Спал со мной и знал, что должно случиться. И не смей говорить мне, что я могу делать и о чем рассуждать!
— Злая ты, Варька, — дежурно отозвался он и умолк.
Я, разумеется, внутри себя отлично понимала, каково Кириллу снова переступить порог колонии, пусть и не той, в которой сам отбывал наказание, но все равно считала, что имею право уколоть его — он не был невинной жертвой и отсидел ровно за то, что натворил.
Нас встретил заместитель начальника колонии, ни фамилии, ни имени которого я вчера не запомнила. Мы оказались в том же кабинете, что и вчера, разве что там же присутствовал еще и следователь. Я ответила на все заданные мне вопросы, Кирилл сообщил, что тоже готов принять участие в опознании, и через десять минут в кабинет ввели человека в синей робе.
