— Добрый господин, не пожалейте для убогих лишней монетки, — заканючил плешивый, тощий как скелет старик с завшивленной спутанной бородой, тыча в террориста миской. Его изодранное, накинутое на голое тело пальто постыдилась бы использовать вместо подстилки любая уважающая себя собака.
«Невидимка», отвернувшись, молча прошёл мимо. Ему вслед понеслись отборные проклятия. Он молча стиснул зубы. Не подавать нищим. Никогда и ни в коем случае! Это было одним из правил террориста. Ему было невыносимо видеть, во что превращается его народ. Он страдал вместе с ними, проклиная режим, позволивший этим бедолагам докатиться до такого состояния. Но ни разу он не бросил нищим ни одной монеты. В их невзгодах виновато зажиревшее правительство. Набивающий карманы парламент во главе с министром, с упорством, достойным лучшего применения, игнорирует этих несчастных, словно их и не существует. А меж тем они такие же граждане этого государства, как и разодетые в дорогущие смокинги и платья, разъезжающие на паромобилях последних моделей, богачи. Так почему он, тот, кого называют преступником номер один, обязан подавать тем, кто должен выклянчивать милость у тех, кто ОБЯЗАН заботиться о них?
«Невидимка» верил, что в свой час все нищие встанут с паперти и возьмут своё. Он надеялся, что это событие произойдёт ещё при его жизни.
Дойдя до конца улицы, «Невидимка» свернул на следующую, прошагал сотни две ярдов, вновь повернул и уткнулся в глухой тупичок. Он оказался зажат двумя оплывшими под тяжестью поросших мхом каменных блоков строений. Когда-то эти двухэтажные, квадратной формы дома соединялись на уровне второго этажа крытой галереей. Теперь вместо неё из стен торчали лишь жалкие огрызки, а между домами на той же высоте были натянуты бельевые верёвки, провисающие под тяжестью развешенной одежды. Лёгкий ветерок лениво колыхал усеянные заплатами кальсоны и застиранные рубашки.
Старинные дома были отражениями один другого. Прямо посередине улочки, превращая её в тупик, путь преграждала занявшая всё пространство от дома к дому добротная конюшня. Явно построенная намного позже этих домов. «Невидимка» не знал, кто в них жил раньше, и чем они являлись — частным жилищем или одним из муниципальных учреждений. Сейчас в массивных каменных зданиях с решётками на окнах и крытых подновлённой кровлей, располагалась прачечная, о чём недвусмысленно намекала прибитая над дверью правого здания табличка с грубо намалёванной стиральной доской. И в районах Бедноты некоторые находили возможность следить за собой и своей одеждой.
Впрочем, «Невидимка» сильно сомневался, что у прачечной избыток клиентов. При других обстоятельствах в этой дыре, где ходить немытым стало нормой, хозяин сего заведения быстренько бы разорился. Однако, учитывая реальное предназначение этого заведения, о подобных вещах вряд ли кто задумывался из обитающих за этими стенами.
«Невидимка» смело приблизился к украшенному рассохшейся табличкой зданию. Он заметил, как за одним из выходящих на улицу окон мелькнула чья-то тень. Ещё ему показалось очень необычным, что выглядывающий из приоткрытых ворот конюшни толстомордый битюг мало похож на конюха и держит в левой руке, скрытой от глаз «Невидимки» створкой ворот, определённо не вилы. Возможно револьвер, а возможно и обрез ружья.
«Невидимка» поднялся по тоскливо скрипящим ступеням и трижды постучал в оббитую железными полосами дверь из крепких дубовых досок. Недавно смазанные петли, дверной глазок, два врезанных отнюдь не дешёвых замка. От скрытого за тёмными стёклами взора «Невидимки» не ускользала ни одна деталь.
Он почувствовал, как его пристально разглядывают, пытаясь понять, что это за хрен с бугра настырно стучится к ним. «Невидимка» прекрасно понимал, что на принёсшего корзину грязного белья трудягу-работягу он нисколько не похож. Дверь бесшумно приоткрылась, в чёрном проёме, поймав лучик разгоревшегося на безоблачном небе солнца, блеснула натянутая цепочка, звенья которой вполне могли удержать на якоре шхуну в разбушевавшемся море.
— Какого? — довольно-таки грубо и неприветливо спросили из-за двери. Если в прачечной такими голосами встречают каждого, то совсем плохи их дела, усмехнулся «Невидимка».
Он в знак приветствия прикоснулся двумя пальцами к цилиндру и сказал:
— Я хочу постирать свой фрак. Говорят, у вас лучшие мастера во всём городе.
— Лучшие из лучших, сэр.
Тон голоса сразу изменился. Звякнула цепочка, и дверь широко открылась. Застывший на пороге в прихожую мордоворот в лопающейся на могучих плечах куртке, шейном платке и фуражке на обритой голове, тяжело сопя, посторонился, пропуская гостя внутрь. «Невидимка», не раздумывая, вошёл, на ходу снимая очки. Внутри было темнее, чем он ожидал. Сопящий амбал, засунув за ремень револьвер системы «Ураган», (достаточно дорогое оружие для нищих трущоб) захлопнул за спиной террориста дверь.
